Я могла видеть, как он вытряхнул из спортивной сумки спецовку и другие вещи, запихнул все в стиральную машину, засыпал порошок, выбрал режим и нажал кнопку пуска.
Обычно это делала я. Сам Руслан – за редким исключением.
Что же сейчас?
К чему эта демонстрация?
Звук закачки воды саданул по нервам, вызвав дрожь, которую я, невзирая на свое отбитое состояние, опять-таки не смогла выдержать без движений.
– Все хорошо? – шепнула задушенно. – Как смена прошла?
И снова он глянул, будто я враг… С немым предупреждением, отталкивая и удерживая на определенной дистанции.
– Нормально, – отбил коротко.
И отвернулся.
У меня защипало в носу, засаднило в горле и задрожало в груди.
Горечь, обида, страх – все смешалось в один крайне неприятный коктейль, стремительно сделавший мой ослабленный организм критически уязвимым.
Не отдавая отчета своим действиям, пыталась укачать растущее недовольство Севы. На него отец тоже внимания не обратил. Только из этого сделала вывод, насколько с самим Русланом все неладно.
Наблюдала за тем, как он раздевался, пока не закрылся в душевой кабине. Отметила, что движения были чуточку резче, чем обычно, а дыхание – тяжелее.
Что он держал в себе?
Грянувшая шумом вода направила в мое тело новую энергию. Та с таким жаром ударила в грудь, что заиграли ребра. Желудок скрутило до размера крохотного сухофрукта. Импульсом пробило и в пупок, и ниже… С синхронном – в голову. Лицо запылало. Глаза залило горячими слезами.
Сердце о своих чувствах не менее усердно давало знать.
Бомбило так рьяно, что слышно было наружу, словно с подключенной медицинской аппаратурой. Каждая новая волна казалась все более безумной.
А вот все остальные процессы замедлились. На кухню, можно сказать, побрела.
Положила Севу в коляску – он тут же закричал.
Господи… Это начинало действовать на нервы.
Я ведь на самом деле не железная.
– Здесь я… Подожди минуту… Мама сейчас возьмет… – успокаивая сына словами, накрывала на стол.
Хотелось быть реактивной. Но организм в какой-то замедленный режим ушел – двигалась как черепаха.
"
"Руслан успел на пик вакханалии, когда я, толкая ногой коляску с орущим Севой, уронила тарелку. Она разлетелась со всеми необходимыми спецэффектами – звонко, вдребезги, на всю площадь. А мне показалось, что это часть моего самообладания.
Держалась на волоске, когда присела собирать.
Рус тем временем достал из люльки сына. Крик волшебным образом остановился. Вместо него Сева зарядил свои обычные эмоциональные «рассказы».
