Но не отступила.
Молчала только. Заклинило, как обычно, в моменты потрясения.
– Слышишь, нет? – прорычал Чернов, шагая ко мне. Схватив за плечи, в глаза вмазался, будто с размаху. С четкой потребностью получить ответ. – Я, блядь, с кем разговариваю?! Не вздумай, мать твою, включать свой морозильник! Меня это год назад высадило, ясно? Не выноси мне мозги! Отвечай!
Он… Почти трясся. Не просто от ярости. Было что-то сильнее. Настолько мощное, что я не могла распознать, а он – контролировать.
Меня разбило.
Но я так и не поняла, что…
– Ты неправ! – вытолкнула сквозь дымящий ожог, который поразил грудь, горло и все слизистые.
– А кто прав? Ты, Милка? Ты права?! Отличница, блядь! Вот в аудитории и будешь умничать, ясно?! Курсантам мозги чистить – твой фронт! Достанешь свой библиотечный танк и поедешь по юным умам! Все будут счастливы!
– Не смей быть таким! Я тебе не Библиотека! – снова заорала я. – И самое главное: никто не просил тебя решать за меня, Чернов!
Это был гребаный кошмар.
Мы кричали, не слыша ребенка. Сева надрывался, а мы просто качали его по очереди, передавая из рук в руки. Внутри происходили процессы, которые уже невозможно было остановить. Они и управляли нами.
Моя душевная рана… Казалось, что она выросла до размеров этой чертовой кухни.
– А кто ты? Ты Чернова? – прогремел Руслан, жестко наклоняя голову из стороны в сторону, пока не хрустнули позвонки в шее. После этого застыл, и меня взглядом пристегивая. – Пойдешь передоговариваться – отмечу как последнее предательство.
Как точку. Финал, бля. Конец этого ебучего брака. Ты меня поняла, Милка? Я, мать твою, ставлю тебя перед фактом. Решай!
Я испугалась.
Силы его слов. Их завершенности. Предельной ясности. И того, что он способен вот так все перечеркнуть. Резко. Без возврата. При первом несогласии.
Испугалась так сильно, что какое-то время не могла сделать вдох. Непонятный приступ сдавил все, заставив поверить, что мое тело больше не может выполнять эту функцию.
Я не знаю, как из глаз не брызнули слезы.
Но сердце… Оно реально застопорилось.
Я по инерции сделала одно движение – отдала Севу. Только бы не уронить. Чернов взял, не снимая с меня варварски-терзающего звериного взгляда.
Я схватилась за голову, судорожно втянула воздух и вдруг… рассмеялась.
Горько. Рвано. Почти лающе. Частично со слезами.
Внутри ведь что-то крушилось.
– Не надо, Руслан, – прошептала, когда появилась возможность снова встать к нему лицом.
