И музыка, словно бы под весом моего ответа, резко оборвалась.
А Руслан…
Не выдал эмоции ни словом, ни дыханием.
Выдал глазами, в которых замерцали, как салюты, вспышки. Выдал тонусом мускулов на лице. Выдал раздутыми крыльями носа. Выдал мурашками, что выступили на смуглой коже, привлекая внимания к выступившей на ней влаге и пульсирующим под всем этим венам. Выдал быстрым, но нервным движением языка по пересушенным губам. И выдал судорожным дерганием кадыка.
Все эти реакции заняли от силы три секунды. А мне показалось, что мы вдвоем преодолели три световых года.
Ведь я ждала ответного признания…
Оно… Не поступило.
Чернов кивнул, собрался и с непроницаемым лицом повел меня к родне.
Сила его воли выше силы пульса.
Или…
Взаимности попросту нет...
Глава 60. Боль моя не утихает
Я и раньше не горела желанием присутствовать на подобных мероприятиях, а уж сейчас, учитывая напряжение в отношениях, сбор на даче для неформального «обмывания» дипломов вызывал исключительно отторжение.
Душа рвалась в укрытие.
В нашу с Черновым квартиру. В уже привычное, до дрожи в сердце родное и, несмотря на разлад, по-прежнему уютное и безопасное пространство.
Но я все равно поехала с Русланом на дачу.
Не время отдаляться. Должна быть рядом.
В доме свекров оставалось замороженное ранее грудное молоко. Туда Севушку вместе с моей мамой и закинули. Черновы устраивали свой праздник – все-таки последний сын выпустился. Собрались все родственники. А значит, и нянек будет предостаточно.
И тем не менее я тревожилась.
Не то чтобы совсем никому не доверяла… Просто была из тех матерей, которым полностью спокойно, только когда ребенок под боком.
– Рус… – протянула со всей теплотой."
"Протянула и покрылась мурашками. Настолько Чернов волновал, что даже звуки его имени кормили мою бурю. На последующих вдохах эта дрожь серьезно усилилась. Но не дышать я не могла. А уж не смотреть на сосредоточенно ведущего машину мужа – тем более.
Сам Руслан – мой неприступный холодный Марс – особо реакций не выдавал.
Все, что увидела – как он, заиграв лицевыми мускулами, сцепил крепче челюсти и, сдвинув пятерню выше по рулю, сжал колесо до побеления в костяшках.
Боже, когда же он вернется и обнимет, как раньше, без оглядки на позицию? Когда расслабится рядом со мной? Когда перестанет воевать?
Пусть наши грудные клетки, задавая разную амплитуду и частоту, поддерживали антисинхрон мыслей, но физика этих движений формировала определенную энергию.
