После, глянув, припечатал: – Так же было?
– Я-я… – растянула с влажной вибрацией. – Не так, Руслан… Конкретно так я никогда не говорила! Не переворачивай с ног на голову, пожалуйста, – выдавила, с трудом переживая вспышки никому не нужных эмоций.
– Посыл ясен, – отрезал Чернов таким тоном, что я вмиг заткнулась. – Качаешься, потому что ценности как таковой нет.
Тут уж нереально было не возмутиться.
Полные легкие воздуха набрала и отперла:
– Ничего я не качаюсь, Руслан. Прекрати.
– Качаешься, – продолжал гнуть свое с таким упорством, что хоть стену им проламывай.
А сам-то… Непробиваемый!
Голос стальной. Глаза ледяные. Лицо ожесточенное до полной потери человечности.
Он ведь даже не спорил. Просто держал оборону. Держал насмерть. Потому как… Был уверен, что других вариантов нет. Не допускал того, что может быть неправ.
– Ты правда думаешь, что рвет только тебя? – выдохнула я, почти вслепую нащупывая путь к нему. Сердце в пятки ушло. Там пряталось, боясь быть не просто разбитым… Разорванным в клочья! Чернов ведь, мрачно двигая челюстями, смотрел на меня как на врага, которому он никогда не позволит себя обезоружить.
– Мы не в бою, Руслан. Я не воюю. Не пытаюсь тебя потеснить, – шептала так нежно, пытаясь донести. – Я знаю, что для тебя важно. А если чего-то не знаю, готова слушать… Потому что… – запнулась, прежде чем хватило ресурса полностью обнажить душу. – Ты нужен мне, Чернов. Я хочу быть твоей женой. Полноценным партнером. На своей позиции. Не выше тебя, но и не где-то в ногах.
На своей, – настаивала, не обращая внимания на то, как по телу пальнуло горячими искрами.
Руслан резко отвернулся, давая понять, что ударило не только меня. Сжав зубы, мотнул головой и хрипловато втянул воздух.
– Я никогда не посягну на роль главы нашей семьи. Клянусь, мне это не нужно, – продолжала, не теряя стойкости. – Руслан, я люблю тебя, – повторяя признание, прожила всю гамму этих мощных чувств.
Аж глаза слезами заволокло.
Но прежде чем это случилось, увидела, как на щеке Чернова дернулся нерв.
– Есть вещи, которыми я не могу поступиться, Руслан. Милиция – одна из них, – закончила с небольшой заминкой, но зато уверенно.
Чернов к тому моменту, как я на него посмотрела, держал то же тотальное хладнокровие.
– Не уважаешь ты меня, Милка, – припечатал, как обвинение. – Что это за любовь?
Поймала миг, когда глянул… В глазах читался четкий посыл: «Убеди меня!».
Но я… Господи, у меня попросту опустились руки.
А еще… Через страх прорвалась злость.
