– Паутина под кителем – хуя се сочетание, – хрипнул Руслан с нотками выраженного недовольства, едва между полами моей расстегнутой рубашки показался кружевной бюстгальтер.
– Что такого? – толкнула чуть задушенно. – В уставе нет предписаний касательно нижнего белья. На то оно и нижнее, что не для всех.
Рискнув скосить взгляд на мужа, запылала.
Он так смотрел… С голодом, который не могла перебить никакая дисциплина. Пусть физически держался, полностью скрыть свои желания был неспособен.
Меня тряхнуло. Злостью.
Я ведь ждала другого… Слов, признаний, клятв, душевного тепла.
Не получая этого, теряя веру, уже приходила в отчаяние.
Но вместе с тем и сама… Зачем-то повела взглядом по обнаженному торсу Чернова. Сказать бы, что в отместку, да вот только слишком рьяно этот финт исполнила.
Клокочущая внутри меня энергия стремилась наружу.
В глазах Чернова читались варианты ее слива. Телесные. Пошлые. Грязные.
А я как ретранслятор… Ловила все сигналы, подключалась и тотчас отражала.
Спасибо излишкам нахрапа от Руслана.
Они реанимировали мой стыд. Так что вскоре это чувство взяло на себя главную роль в нашем спектакле.
– В уставе не прописано, но лично я против, чтобы моя жена выходила из дома в таком белье, – рванул Чернов в своей манере. – Ясно?
– Ясно, – не стала спорить, хоть за грудиной и поднимался протест.
Понимала, что не вывезу. Да и не хотелось мне конфликтовать.
Господи, когда же он поймет?!
Несмотря на вспыхивающую моментами злость, идей сражаться с мужем и в зачатках не было.
Я не соперник.
Не противник. Не угроза."
"Атаковать Руслана – все равно, что ранить саму себя. Я с ним и защищаться-то не могла. Не потому что не умела. На самом деле еще как умела. Просто для меня он был своим. А своих не бьют, даже в воспитательных целях. Есть границы, которые я никогда не переступлю.
Когда подошли к шкафу, выяснилось, что в наличии только одни свободные плечики. Рус позволил повесить рубашку мне, а после уже накинул свою. Не знаю, какими силами он держался, а я задрожала, стоило лишь вдохнуть запах.
– Не смотри, – проскрипела прерывисто и, отвернувшись, взялась за бегунок на молнии юбки.
Тот, как назло, не поддавался. Пока дергала, дыхание сбилось.
А тут еще Чернов… Подобрался сзади. Ошпарил почти голую спину жаром, энергетикой, вожделением.
Есть части тела, которые не втянуть… При всем желании… От меня такой частью были ягодицы. От него – пах. Не притискиваясь, уперся в одно из полушарий. Без давления. Просто по факту. А меня качнуло.
