С нажимом. Но не задействуя лицевую мускулатуру. Только вот… вена у него на виске дрогнула.
Ох, Чернов…
А у меня вот замерло сердце.
– Если можешь, конечно…
Не сказав ни слова, Рус вместе с Севой просто покинул пристройку.
Оставшись наедине с собой, я разделась и поспешила в смежное помещение – под душ. Воду в бак обычно набирали через день, и сегодня как раз выпадал тот самый. Но из-за поломки сделать этого не получилось. А значит, следовало быть рациональной – Руслану ведь тоже нужно будет помыться.
Хорошо, что я днем, после моря, заморочилась с волосами.
Благодаря этому вечерний душ обошелся экономнее: и по литражу, и по времени.
Казалось, прошло не больше десяти минут, как я уже вбежала в дом – в чистом халатике, с чуть влажными висками и со сбившимся, но отнюдь не от физической активности, дыханием.
И тем не менее… К своему немалому удивлению, я обнаружила, что Сева успел отрубиться.
Руслан держал его на руках, бережно прижимая к груди. Не отреагировав ни на скрип двери, ни на звуки моих шагов, смотрел на то, как сын спит.
И обычно резкие черты лица в этот миг смягчились настолько, что в суровом выражении проступила неизгладимая нежность. Его сильные мозолистые руки – те самые, которые по долгу службы уверенно держали многие виды оружия – осторожно поддерживая головку малыша, размеренно поглаживали его по спинке. Контраст между выпеченной огнем службы жесткостью и этой трепетной нежностью был поразительным. Я не была готова. Трогательность этой картинки разбила мне сердце. Не болью.
Не печалью. Смесью куда более сложных неоднозначных чувств.
Я застыла.
И хоть к щекам приливал жар, в груди в самом деле не билось. Все замерло в страхе случайным образом спугнуть волшебство момента.
Пока Чернов, отчетливо выдохнув, не поднял взгляд. Воздух мгновенно стал горячее, гуще и тяжелее. В моем горле сформировался ком. А на глаза навернулись слезы. В его глазах… все еще тлела любовь. Пусть не ко мне, но… Сразило, конечно.
Сердце дернулось, словно его откачивали дефибриллятором, и завелось, колотясь с такой силой, что возникла необходимость прижать к груди ладонь.
Сморгнув лишнюю влагу, на миг придержала глаза закрытыми. Перевела дыхание и шагнула к кровати, чтобы приготовить место для Севы."
"– Клади здесь… Он со мной спит… – прошелестела, не рискуя забирать из рук. Одно неосторожное касание, и меня разнесет. – Будешь идти в душ, возьми с собой полотенце, а то все разошлись… – шепнула, когда Рус, уложив сына на кровать, выпрямился.
