Сталкивались, вбивались вглубь и доводили до лихорадки. Цеплялись за все живое. Примагничивались. Не желали отпускать. Все это двусторонне, каким бы непрошибаемым бастионом Чернов внешне не выглядел. Под основной обшивкой теплилось. И, возможно, даже дрожало. Иначе откуда эти электромагнитные волны? Твердокаменный и обесточенный объект не фонит.
Была, конечно, вероятность, что я усиливала все его выбросы из-за своей собственной критически повышенной эмоциональной возбудимости. И все же мне казалось, что Рус задерживал взгляд не только ввиду собственной потребности, а и с целью понять, какие чувства остались во мне.
Он явно искал отклик.
Меня трясло, словно под шквальным огнем оказалась. И… Я не скрывала. Разве что совсем незначительно – в пределах заученной стойкости. Но намеренно – нет. С Русланом удерживать щит не пыталась.
– Г-гом! Пыгай! Ко мне! – настойчиво позвал сын, пока я, стараясь не терять бдительности, осторожно намыливала ему голову.
Это нас с Черновым и отвлекло.
Ведь пес с энтузиазмом принял идею.
Завиляв хвостом, подбежал к ванночке, водрузил лапы на борт и, примиряясь, зыркнул внутрь. Будь места больше, заминки, которую заполнил мой озадаченный смех, не было бы.
– Ну ты чего?.. – выдохнула, отгоняя рукой. – Нет, нельзя.
Но Гром не сдвинулся. Да и взглядом явно выпрашивал разрешения.
Пока Рус не пресек:
– Фу!
Пес слез, пристыженно опустил голову и с поникшим видом отошел.
– Не обижайся, – протянула я, не в силах выдерживать столь очевидное огорчение питомца. – Завтра в море вместе поплаваем.
Скажи, Севушка? Пообещай Грому.
– Да! Обесаю! Сева, Гом, мама и папа. Вместе. Хойошо?
Чернов кивнул.
А я тихо вытянула:
– Хорошо.
– Хо! – обрадовался сын.
– Закрывай глазки, будем смывать, – прошептала я. Сева тут же зажмурился и, как я учила, наклонил голову. – Порядок? – спросила после первого ковшика воды.
– Угу, – выдал сын, не разгибаясь.
Только руку отца крепче сжал.
– Мужик, – вовремя похвалил его Чернов.
Я улыбнулась и вылила второй.
– Все. Закончили, – отбила чуть позже.
Руслан вынул Всеволода из ванночки и застыл, давая стечь воде. Это было в какой-то мере забавно. Особенно из-за того, как маленький расфыркался. И отплевывался он, пока я вытерла ротик и глазки.
– Порядок? – повторила вопрос.
Первой реакцией сына была счастливая улыбка.
А уж после он выкрикнул громкое:
– Да!
Закутала в банное полотенце, расцеловала и вручила мужу обратно.
– Поиграешь с ним, пока я помоюсь? – попросила мягко.
Он смотрел в упор.
