Точно знать, чем руководствовался Руслан, я, безусловно, не могла, но казалось, что утолив чувственный голод, мы с той же слаженностью взялись за тоску."
"– Потерял себя. В тебя все ушло, – выдохнул Чернов приглушенным хрипом. А я со смущением почувствовала тепло благодарности за то, что он выразился именно так. Мог ведь сказать что-то вроде «Кончил в тебя» – коротко и ясно, в его манере. Но он позволил себе подчеркнуть, почему так произошло. – Тебе же рано рожать. Что будем делать? Есть какие-то способы? Может, стоит набрать матери?
За два года замужества я не только искренне полюбила свою свекровь, но и научилась прямо задавать важные для здоровья вопросы.
Однако от предложения мужа все равно передернуло.
Улыбнулась позже.
– Нет, не стоит, Руслан. Она уже обо всем позаботилась. Я пью противозачаточные таблетки с момента, как отлучила Севу от груди. Мы же ждали тебя.
– Значит, все нормально? Последствий не будет?
– Ага. Именно так.
Чернов явно испытал облегчение. И я, вздохнув, ласково прочесала пальцами от его виска за ухо, по шее.
– О чем задумалась? – толкнул так же тихо, почти шепотом.
– О детях… – прямо ответила я. – Знаешь, я думаю, нам не три года выдержать нужно. Минимум семь. Пусть Всеволод пойдет в школу, адаптируется… Я немного освоюсь в профессии, закреплюсь… Что скажешь?..
Рус нахмурился, аж борозда на переносице сформировалась.
Я напряглась. Сердце, ускорившись, инстинктивно начало готовиться к ссоре.
«Господи… И зачем я об этом заговорила?» – отругала себя мысленно.
Но Чернов… Не умаляя серьезности, ровно выдвинул:
– Надеюсь, таблетки надежные. Потому что садиться снова на сухпай я не планирую.
Я, слегка застеснявшись, улыбнулась.
– Надежные.
– Отлично.
После этого снова замолчали. Я продолжала гладить Чернова, а он – держать меня мощным, как силовой захват, взглядом.
– Я должна помыться и идти к Севе, – пробормотала, тоном выдавая сожаление.
Рус же отрубил:
– Вместе пойдем.
– Хорошо, – шепнула, тихо млея от радости.
Когда поднялись, отметила, как в нем снова проснулся голод.
Глаза об этом откровенно говорили. Но к действиям Чернов не перешел. А я, как водится, стушевалась.
Оделись. Вышли во двор.
Через пару минут Рус уже давал оценку температуре воды из колонки:
– Ледяная. Надо греть.
– Ну ты же как-то мылся, – возразила я. – Топить среди ночи печку нецелесообразно.
– Я – это я. В разной степени хуевости условиях выживал. Закаленный. А ты застудишься.
– Я тоже не промах. Офицер, – напомнила мягко.
