– Мама селует Севу.
Поцеловала и дополнила:
– И папу.
– Нет! Севу! – бомбил на грани истерики, но с гонором.
– Ой, чудо ты мое… – выдохнула Милка, прижимая, как реликвию.
А я предупредил:
– Слышь, мамкин спецназ? Будешь ныть – подгоним брата. Такого же выжопистого и крикливого. Плюс монополия на сиськи. Посмотрим, как запоешь.
– Руслан…
И снова я понял без декодера.
– Лады. Перегнул. Но он-то все равно не врубился. Дай мне.
– Зачем? – насторожилась.
Я выдохнул и обратился к «Добрыне» напрямую:
– Ну че, боец, наперегонки с Громом поплывем?
Он сразу и про мамку, и про поцелуи забыл.
И с воплем восторга метнулся ко мне:
– ДА-А-А!
Глава 85. Про костер негаснущей любви
Дни на даче стали настолько похожими друг на друга, что я в какой-то момент потерялась в датах. Раньше жизнь держалась на четком распорядке: звонки, посылки, письма. Существовала определенная периодичность. Теперь же ориентир был один – режим сна и питания Севы. Остальное – по чувству потребности и по мере возможности.
Работа на даче, конечно, не заканчивалась, но по сути была однообразной.
Рус, как и раньше, серьезно меня разгружал, подхватывая самые трудоемкие процессы. Если я начинала стирать – он таскал из колонки воду и брал на себя такие изматывающие этапы, как полоскание и отжим. Если делала закатки – разливал горячее варево по банкам, закручивал крышки, проверял. Если готовила – резал мясо и чистил овощи. Ужином и вовсе чаще всего занимался сам – жарил на мангале мясо, рыбу, картошку, кукурузу, кабачки, баклажаны, перец.
И главное, все это молча, по своему желанию, без просьб с моей стороны.
Чернов либо постоянно находился рядом, либо, занимая Севу, давал мне немного личного пространства. Сын ходил за ним по пятам. Глаз не сводил. Все ему было интересно: и как папка чинит забор, и как косит траву, и как рубит дрова, и как копается под капотом машины. А если уж получал какое-то мелкое поручение, светился от гордости, что стал настоящим помощником.
Руслан его даже на рыбалку с собой брал. Я не видела, как там развивались события, потому что они уходили на лодке в море, но муж уверял, что, следя за удочкой, Севушка сидит как мышонок.
– Чисто снайпер. Я не учил. Он как-то сам врубился, что нужна тишина. Орет только, когда тянем рыбу. Ну, ясен хрен, от счастья эмоции прут.
Чернов по-прежнему был немногословным. Таков уж характер. Если говорил, то по делу. Редко позволял втянуть себя в долгие обсуждения. Но если позволял, каждая его реплика имела определенный вес.
