– Ой, ну зачем же такие грустные песни? Давайте что-нибудь веселое, – перенаправила мама, промокая платком уголки глаз.
И эти двое, раскинув крылья, врубили «Дельтаплан».
Мама подпевала. «Добрыня», сверкая всем набором зубов, с восторгом аплодировал. А мы с Милкой, покачиваясь, целовались. Само собой, не с языком. Но так – хорошо вприсоску. И никто нас не остановил.
– Все! На рыбалку! – скомандовал батя ближе к вечеру. – А то с этими бабами можно и характер потерять. Да, Всеволод?
– Всеволода еще попробуй испорти… – засмеялась мама.
– Там не характер, а бронепоезд. Только на рельсы поставь, и попрет.
Я хмыкнул.
И подумал: как бы нас ни корежило от закидонов родни, пока у нас есть эти посиделки, держится семья.
А это, хоть ты тресни, счастье. Не громкое. Но настоящее.
Глава 88. Если б не было тебя…
– Ты че, в танке? Че нахлобучил? – рубанул, косясь на ватную ушанку бати. – Жара же. Сам орал, что плавишься, как сало на сковородке. После всего… упаковался, блин.
– Ыба! – гаркнул не сводящий глаз с поплавка «Добрыня».
Вскочил на ноги, лодка даже не качнулась, но я на рефлексе придержал за локоть, чтобы на эмоциях за борт не ушел.
– О, гляньте, заговорил… – пророкотал батя с исключительным спокойствием. – Зато комары мозги не грызут, – пояснил со знанием дела. На подсказки внука, ухмыляясь, все так же без напряга взялся подсекать. Ближе к поверхности удочку начало вести. Сева заорал, предвкушая размеры улова. А батя, поддав корпус назад, запыхтел сквозь зубы: – Ты посмотри… Сволочь какая… Гад морской… Сюда иди… Сдавайся, падла…
– Ыба! Давай-ся! – подхватил малой.
– Не дергай ты, сорвется, – просипел отцу, перетягивая «Добрыню» себе между колен и закрепляя там. – Мягко веди. Одной линией.
– Не учи ученого, е-мае… – рыкнул батя, но совету последовал. И как только над поверхностью воды блеснул пузом здоровенный луфарь, от души загоготал. – Аха-ха-ха! Хороший какой! Зубастый! С метр будет! Е-мае! Махина!
«Добрыня» от восторга аж присел.
Повиснув на моих коленях, на пару секунд притих. А потом, когда чешуйчатый благополучно плюхнулся на дно лодки, взвился как пружина вверх.
– Ыба! Ыба! Ыба! – кричал, отбивая чечетку.
Батя еще давай показывать луфаря вблизи. Потрогать позволил. Счастью Севы не было предела.
– О-о-ф… Нисе-бо! Байшой фост!
– А то. Целая подводная лодка, – важничал отец. – Зубы, глянь, какие, а…
– Огомные, – заключил «Добрыня», округляя глаза и сотрясая руками воздух.
