Праздник все-таки. Но мысленно я кипела.
– Теща, что за беспредел? – отработал Рус за меня. Не оставил ситуацию без внимания, но и слишком резко не грузил. Применил к маме самое лояльное, почти ироничное, внушение: – Кто внука из виду упустил?
Мама моментально подобралась и выпрямилась.
– Ой, Божечки… Русланчик, Людочка… Да я же буквально на минуту отвернулась! – утверждала она, оправдываясь. – Вот что за ребенок?! Метеор, не иначе! Бабина егоза!
– Ага, туда-обратно успел… – пробормотала я.
– Ты такой не была, – предъявила мама как аргумент.
– Так, ладно, – миролюбиво закрыла я тему. – Что ты там навезла? Севушке не терпится попробовать.
– Во-те-тя хосу! – зарядил сын, тыча пальчиком в «Монастырскую избу».
– А, помнишь, да? – умилилась мама. – Бабулин сладулик!
Сева закивал и с важностью уточнил:
– Та-а-ам висенька!
– Да, зефирчик мой, вишенка! И лучшая на всем юге сметанка!
– Как? Не во всей стране? – подколол Руслан с прищуром, оставаясь в целом серьезным.
А вот мама, подавшись к нему, захохотала.
Панибратски шлепнула по плечу и выпалила:
– А может, и во всей стране! Кто нас переплюнет, а? Ах-ха-ха!
– Ясен пень, никто, – отбил Чернов. – Вас ни одна живая душа не одолеет.
Я качнула головой, отрезала небольшой кусочек торта, положила его на тарелку и, усевшись, поманила к себе Севу. Он подался навстречу, и Рус шагнул к лавке, чтобы безопасно его передать.
– Здесь будете? – шепнул, потираясь носом о мои волосы, когда сын уже рванул утолять разгулявшийся аппетит. – Я отойду, покурить.
– Конечно, – выдохнула и на инстинкте подняла к мужу лицо.
Он скользнул взглядом – от глаз до губ, вызывая приятное покалывание под кожей. И дал мне то, чего я неосознанно добивалась – поцеловал.
– Мм-м… Жук, – просипел Руслан, кивая на активного жующего сына. – Приторчал на вишенках, аж про ревность забыл.
– Тихо, – шепнула я. – Он не заметил. Проголодался же.
– Ага. Когда только успел… – буркнул, подмигивая.
И отошел.
Я посмеялась уже сама с собой. На эмоциях обняла Севушку покрепче, зацеловала и чуточку потискала, хоть он и, не покладая ложки, продолжал махать.
– Дыши носиком, – напомнила, потому что сын, как обычно, в азарте об этом забыл и уже сбивался с ритма.
Пару минут спустя мне на плечи легли теплые и ласковые руки свекрови. Обхватив меня сзади, она поцеловала в висок, стоило чуть повернуть голову.
– Мои родные… – можно сказать, проворковала Светлана Борисовна. – Смотрю на вас, и сердце радуется. Дай наобнимаю вдоволь.
