– Ну че ты орешь? – напряженно выдал Руслан, приподнимая его чуточку выше. – Все же нормально.
Сын набрал полные легкие и, раскричавшись, задергал ножками, тем самым обрызгав нас двоих, как это каждый раз и происходило, водой.
– Спокойно, мой хороший… – шепнула, проводя ладонью по его животику. – Мы просто купаемся… Ну, родной…
Руслан посмотрел на меня, потом снова на Севу.
– Ты же только что жрать хотел, «Добрыня». Давай без истерик.
Сын на наши уговоры не реагировал. Голосил, бедный, разрывая мне сердце, на протяжении всего процесса.
Вода стекала, задерживаясь в его пухлых складочках, которые я и пыталась промыть, чтобы не возникло, не дай Бог, опрелостей и воспалений, а он, размахивая руками, так истошно вопил, будто мы совершали величайшее преступление. Стал затихать только в спальне, когда я уже одевала. Ну а полностью успокоился, едва дала грудь – жадно зачмокал, будто сутки ее не видел. Промедление возникло, потому что с полминуты пришлось ждать, пока Чернов сообразит выйти."
"– Развесишь белье? – крикнула вслед, зная, что он сначала курить идет.
А после уже в душ.
– Хорошо.
Дверь щелкнула. Воздух в спальне застыл, стал мягче.
Дыхание Севы выровнялось, глазки закрылись, морщинки разгладились. Посапывая, он продолжал ритмично сосать, сжимая теплыми пальчиками ткань моей ночной рубашки. Я не то что расслабилась. Меня охватило божественное умиротворение. Берегла это чувство, не выпуская Севушку из рук, даже когда он, насытившись, забылся в глубоком сне. Только осознание скорого возвращения Чернова заставило меня осторожно уложить сына в кроватку и нырнуть в постель, надеясь уснуть до того, как это произойдет.
Глава 17. Эти чертовы глазища
Выключил воду.
Чесанул пятерней по волосам, по лицу провел – разлетелись брызги. Развернулся, чтобы выйти из душевой кабины. Но, не сделав и шага, замер – в дверь тихо постучали.
– Руслан…
Библиотека, ясное дело. Кто еще?
Дело дрянь. От звуков ее голоса, незримого присутствия пах дернуло спазмом. Жаром легло по стволу. Оттянуло тяжестью.
– Руслан, мне срочно нужен термометр, – выдала жена, собравшись с силами. Быстро их растеряла, когда дошла до главного: – Сева горячий, и я… – сорвавшись, запнулась. Помолчала. – Могу я войти?
Просить ее подождать? Тупо. Отворачиваться к стене – еще тупее.
– Входи.
Сразу не зашла. Верняк, с духом собиралась, прежде чем открыть дверь. Увидев меня, тут же запнулась. Застыла на пороге, словно на растяжку наткнулась.
Глаза – на все лицо.
Взглядом упала вниз.
