Только зацепились, мой желудок, к хуям, вниз съехал. И пошла по животу горячая судорога, будто прессом накрыло.
Ручное больше не работало. Напряжение доросло до критического. Организм запрашивал полноценное, мать вашу, обслуживание. Чему удивляться? Два с лишним месяца на сухом пайке. Никогда прежде так себя не загонял.
– Разогревала, – спрятав глаза, Люда указала на заставленный едой стол. – Мой руки, садись.
– Я бы и сам… Поздно же, – выдал с отрывом.
Но то, о чем просила, сделал – сполоснул ладони, вытер, прошел к столу.
Кишки сводило, но я задавил ощущения. Занялся едой.
Библиотека не уходила. Мялась с полотенцем у плиты, явно намереваясь что-то сказать. Намереваясь, но не решаясь.
– Лапша домашняя? – прошил вопросом, чтобы разрядить тишину.
– Да, – уронила, будто без кислорода жила.
– Когда успела?
– Мама приезжала... Натаскала всего… – сообщила сбивчиво. – Ну, как обычно.
Я кивнул.
Метнул в рот кусок сочного мяса, накрутил на зубья вилки моток лапши… Рванул взглядом на жену.
– Что-то случилось? – прямо спросил.
– Нет, нет, – зачастила не совсем типично. – Просто переживала. Почему задержались?
Это ее «переживала» застало врасплох. Подкосило, аж мышцы подсбились. Глубже все и вовсе в узел свело. Почувствовав, как на загривке копится стреляющий по позвоночнику жар, двинул плечами. Резко собрался.
– Объект раскатывали, – отгрузил по итогу сухо. – Вылез нюанс. Подключили взрывотехников. После них додавливали.
– Взрывотехников? – охнула Люда. Поймал беспокойство не только в голосе, но и в глазах.
Подвис, катая в ответ непонятные эмоции. – Настолько серьезно?
– Да в целом… – протянул, не зная, как ей ответить. – Бывает.
Склонив голову, вернулся к еде.
– А что за объект?
Прищурился. Раздул ноздри. Губами повел.
– Клуб, – толкнул коротко, не вдаваясь в подробности.
Только она не отстала.
– И что там?
Сжал вилку чуть крепче. Закинул в топку побольше. Прожевал. Запил компотом.
– Группу брали, – буркнул совсем уж неохотно.
– Это опасно? – выдохнула отрывисто.
Я застыл. Залип дольше положенного. После блеска в глазах выцепил дрожащие губы. Крупные, выпуклые, изогнутые… Как маки – всплыло тупое, блядь, сравнение.
Хрипло прочистил глотку.
– Для кого? – спросил низко.
– Для тебя… – вытянула с трудом. Тряслась вся – факт. И полная хрень. – Ты был в опасности?
Пауза.
Тишина хлестнула по брюшине. Без пробития, но с весомыми ударами внутрь.
– Да нет, – отбил тихо.
Опустил взгляд. Быстро доел. Отнес пустую тару в раковину.
