И не сказал же… Ни слова!
Внутри все свернулось, сбилось в ком и разорвало такой болью, что взгляд вмиг заволокло пеленой. Вцепилась в губы зубами, и все равно… Шмыгнув отрывисто носом, выдала в пространство какой-то дрожащий всхлип. И пошли эмоции дикими спазмами, будто рвотными позывами, что сотрясают ступенчато от живота до горла.
Прижала кулак к губам. Да так и просидела с опущенной головой.
То, что Чернов вернулся в строй, видела периферийно.
Еще через несколько фамилий резануло самое страшное:
– Посмертно…
Имена.
И за наградой вышли не сами бойцы, конечно.
Жены.
Матери.
Я прикрыла рот рукой. Другой вцепилась в ручку кресла, пытаясь не потерять последнюю опору.
Руслан ведь… Мог быть в этом списке.
МОГ БЫ.
От этого осознания внутри рвануло с такой силой, что захотелось закричать.
Но я молчала. Не шевелилась даже.
Ни слезинки.
Меня отрезало. Зал напрочь поплыл. Звуки то пропадали, то прорывались.
Гул. Тишина. Гул.
Избегала смотреть на Чернова, даже когда мало-мальски оправилась от потрясения.
Даже когда по залу прокатился шум аплодисментов. Даже когда все закончилось. Даже когда он подошел.
– Идем, – скомандовал глухо.
Встала. Не поднимая взгляда, зашагала за мужем в банкетный зал.
Глава 23. Позови меня тихо по имени
Оперативная оценка территории – уже инстинкт. Сориентировался и вычислил местоположение Библиотеки, едва рванули в зал. В ту же секунду пересохло во рту. И это, блядь, на стадии беглой фиксации."
"Сглотнул всухую. Собрался.
Встали, взял на прицел в упор.
Глотку без задержки стянуло узлом. И садануло жаром от узла этого до самого паха.
Что за вид, мать вашу? Я и так на грани.
Лицо. Волосы. Фигура. Глаза в кучу. С отрубленными, на хрен, эмоциями, но в кучу. На ней. Вперился и застыл.
Не помнил такой. Не видел.
Грудь сжало до отказа. Не по размеру эти ощущения. А девать куда? Кинуло в дрожь. Так до конца гимна и закоротило. Все казенное с ней слилось. Само понимание ответственности. Долга. Родины.
И желание. Звериная тяга. Не вытравить.
Да и, когда все стихло, козырнуть выдержкой тоже не вышло.
Она взгляд сместила. Только потом я.
Один хер, запечаталось. Перематывал.
Изгибы в обтяжку. Огонь в глазах. Блеск на губах.
Жар поднялся обратно. Даванул, будто ударная волна после детонации. Вскрыло. Пошел по венам заряд.
И я вдруг задумался, как ее называть теперь.
Библиотека – давно не клеилось. Ильина? Так не Ильина она. Люда? Тоже не то.
Сжал губы. По челюстям прокатило током.
Мысль свернула не туда.
