У всех дети либо спали, либо тихо сидели… А наш разошелся своим лучшим генеральским криком. Естественно, все сразу же на нас уставились.
Я занервничала. Похлеще Севы, наверное.
Подавшись к Чернову, попыталась забрать сына. Но муж накрыл мою руку своей ладонью, сжал до теплого покалывания и сказал:
– Я разберусь. Займи пока очередь.
Когда он отошел, я еще пару секунд за ними наблюдала.
Чуть приподняв Севу, чтобы тому было видно его лицо, он тихо, но, как всегда, уверенно и даже как-то внушительно с ним заговорил:
– Так, боец, тут не штурмуем.
Дома будешь орать сколько влезет, я разрешаю. А здесь: не подводи мать. Учимся культуре, понял? Дома – орешь. На людях – отбой.
Сева заморгал, внимательно разглядывая отца и вслушиваясь в голос. Не думаю, конечно, что понял, о чем тот говорил, но сами интонации его, очевидно, начали успокаивать. Чернов продолжал говорить, а сын все смотрел и смотрел, будто стараясь не пропустить ни слова.
Я заняла очередь, взяла в регистратуре карточку и, вернувшись к ним, с удивлением обнаружила, что сын начал расслабляться – кулачки разжались, морщинки разгладились, губки смягчились.
А еще через минуту Сева и вовсе положил щеку Руслану на плечо, выдохнул и принялся «рассказывать» что-то на своем. Чернов замолчал, погладил малыша по спинке и ответно прижался к его головке щекой.
Это было… И мило. И сильно. Одновременно.
Как в нем срослись две роли – бойца и отца… Срослись намертво.
Как я не пыталась держаться отстраненно, внутри все опять разошлось волнами.
– Раздеть… Раздеть надо… – тихо выдохнула я, подходя ближе.
Встретились взглядами мельком, но и этого хватило.
Руки снова дрожали, когда, стараясь не касаться Чернова, аккуратно снимала с малыша шапочку и курточку. Дышала урывками, потому что воздух между нами, несмотря на наличие Севы и присутствие посторонних, неумолимо сгущался.
И тут пальцы Чернова снова коснулись моих.
Случайно.
Но будто специально.
Я так вздрогнула, что казалось, подпрыгнуло даже сердце. Грудь словно кипятком изнутри обожгло.
С трудом справилась с собой.
Руслан же никаких реакций не выдал.
Склонив голову, я полезла в сумку, чтобы спрятать вещи Севы и достать бутылочку с водой. Поить сына в таком состоянии не рискнула, доверила это дело мужу. Руслан без заминки взял бутылочку и спокойно дал ее малышу. Тот сразу начал пить. А я смотрела на них и чувствовала, как сжимаются легкие.
Так больно… Так сладко…
– Черновы, заходите, – прокричала выглянувшая в коридор медсестра.
