В список их не внесла сразу, потому что собиралась позвонить знакомой, с которой часто встречались с колясками в парке, и уточнить новую рекомендованную марку.
Решила, что напишу Чернову, чтобы купил, как только малыш уснет. Но когда он уснул, сразу не вставала. Боялась спугнуть этот хрупкий покой. И так незаметно отрубилась сама.
Открыла глаза, когда за окном уже темно было.
Сердце бросилось в панику.
Сколько сейчас? Столько всего сделать нужно было! Что с Севой?!
О Господи…
В порыве прислушалась: дышит ли…
Слава Богу!
Тепленький, тихонько посапывает.
Выдохнув, взялась перебирать план на день… За что хвататься?!
Еще и Сева проснулся, едва я подскочила… Хоть вместе с ним плачь!
Раздела, осмотрела, измерила температуру, одела в чистенькое, покормила и уже почти без проблем снова укачала.
Светлана Борисовна говорила, чтобы я так не переживала за быт, потому что, когда Сева подрастет и станет меньше спать, успевать еще меньше буду. И это типа нормально. Но я даже думать о таком не хотела.
На цыпочках покинула спальню.
В коридоре прислушалась. Из кухни доносились негромкие, но легко узнаваемые звуки… Во мне аж вскипело от недовольства собой.
Поежилась, прежде чем решилась войти и столкнуться с Черновым.
Сердце ударно качнуло грудную клетку, едва его увидела.
Он стоял у плиты, голый по пояс и, что меня расстроило секундами ранее, готовил.
Проблем столько, а я залипла на его мощной спине. Пульс уже бился неровно. Тут еще и в жар бросило. Да скрутило внутри так, что лежащая на животе ладонь невольно смяла ткань халата в кулак.
Руслан точно слышал все – боец же. Визуально было заметно, как откликнулся, когда я вошла. Медленно, по миллиметру, как под напряжением, заходили мышцы.
– Я бы сделала… Зачем ты?.. – запротестовала, срываясь на нервный шепот. – Ты… Ты же так и не спал? Почему?
Он обернулся. Пронзил своим жгучим черным взглядом из-под по-осетински темных и густых бровей… Боже, с первой подачи лишил воздуха.
Внутри все рухнуло. Потерялось.
И я замерла, неосознанно прикипев к нему глазами.
С ответной силой. Как к чему-то запретному. Очень желанному. Опасному, но отчего-то родному.
– Жаль теснить было.
«Это он про кровать», – поняла с заминкой.
Ведь обычно я, зная, что у нас одно спальное место, освобождала его половину, как только он появлялся дома. Сегодня впервые не позаботилась об этом, потому что уснула. И он, очевидно же, не решился нас будить.
Какой кошмар! Мало того, что голодный, так еще сутки на ногах.
