За страсть, которой хотелось отдаться без остатка."
"И когда одна его ладонь – уверенная и требовательная – снова скользнула между моих ног, я не сопротивлялась. Молча разомкнула бедра и впустила.
И в этот самый миг… Пропитанную жарким, учащенным и неровным дыханием тишину разорвал детский плач.
Застыли оба. В одночасье.
У меня было ощущение, что меня выдернули из розетки и окатили ледяной водой.
Я не могла пошевелиться даже ради того, чтобы броситься к Севе. Губы, руки, плоть, запах… Весь Чернов еще был на мне.
В каждом биении сердца, которым я до сих пор не владела.
Воспротивиться попыталась, лишь когда Руслан разворачивал к себе. Но он был настойчив. Закончил маневр, и мы оказались лицом к лицу.
Столкнулись взглядами, лбами, дыханием.
Он прожег. Ужалил. Впился.
Искал ответы. Изнутри.
И… Полагаю, нашел.
После этого, задержав пальцы на моих щеках, выдохнул сквозь трескучее напряжение и отпустил.
Я подскочила, метнулась к кроватке и взяла Севу на руки.
– Тихо, тихо, мой хороший…
Слыша, как Руслан покинул спальню, успокаивая, прижала сына к груди.
Перевела дыхание, но… без облегчения.
Меня еще держало. Электричеством. Внутренним следом от него.
Что это было? Зачем он?..
Глава 28. Я за ним упаду в пропасть
Успокаивая Севу, пыталась успокоиться сама.
Но…
Сердце работало с чудовищной нагрузкой. Виски разрывало. А в животе и вовсе нечто немыслимое творилось – спазмы напоминали начало схваток.
Мое тело было поражено и физически, и психически.
Внутри кипело, а снаружи знобило.
Хотелось сбежать и спрятаться. От Чернова. От себя. От того, что только что произошло. И от того, как много это для меня значит.
А для него? Почему он?.. Неужели я ему интересна? Или это все же случайность?
Как теперь быть? Как разговаривать? Как смотреть в глаза?!
Это невозможно. Невыполнимо. Я не справлюсь.
А если Руслан снова что-то такое сделает? Я не смогу его оттолкнуть.
Он ведь прижимал меня так, будто никто другой в мире не нужен.
Словно я та самая. Единственная. Его. Не просто мать его сына… Женщина. Женщина, которую очень хочется. С рубцами, всеми несовершенствами, подтекающим молоком.
Рус ведь не спал, как мне изначально показалось. Я точно это чувствовала – в движениях, поцелуях, дыхании, в том, как он содрогнулся, когда я простонала его имя.
Он все понимал. Осознавал.
И я раскрывалась, впускала, принимала… Как в последний раз. Как в самый первый.
