– Обязательно позвони и сообщи, как Майкл.
– Хорошо.
Я не помню, как неслась домой и на какой скорости ехала. Майкл всегда настаивал, чтобы меня возил водитель, потому что мое лихачество всегда его настораживало и огорчало. Я отказалась от водителя и пообещала вести себя за рулем как можно более благоразумно. Но сейчас был совсем не тот момент. Я действительно переживала за Майкла и знала, что в самые трудные минуты его жизни я должна быть рядом. Когда я вбежала в дом, то увидела его на полу гостиной в окружении домработницы и врачей.
Лицо Майкла было искажено. Один глаз закрыт, а другой открыт, но смотрел он куда-то мимо меня.
Не снимая пальто, я попыталась растолкать сидящих рядом с ним врачей и закричала:
– Майкл? Майкл, ты жив?!
– Вы нам мешаете, – холодно ответил доктор, вводивший Майклу какой-то раствор.
– Но я его жена!
– Не кричите мне в ухо. Я это понял. Вы мешаете мне работать. Если я делаю человеку укол, значит, он жив.
Отсутствие у американцев эмоциональности всегда меня убивало, и все же я старалась принимать это как данность, но на этот раз не смогла сдержаться и зарыдала в голос.
– Я вас умоляю, спасите его. Я вас умоляю! Что с ним?
– Инсульт.
– Что?
– У него инсульт. И даже если он выживет, по всей вероятности, станет калекой.
Майкл пытался что-то сказать, но не мог, вместо слов получались какие-то бессвязные звуки. Его лицо было сильно перекошено, и от этого я еще больше ощущала надвигающийся на меня ужас.
Одна из записей в дневникеДорогой и любимый дневник, здравствуй! Божьими молитвами Майкл остался жив.
Приговор врачей был слишком беспощадным. Мой муж никогда не сможет встать, говорить и даже меня обнять. Но я достойно это приняла и, несмотря на все прогнозы врачей, надеюсь на лучшее. Я не хочу верить, что Майкл навсегда останется беспомощным.
Я верю, что придет время, и он обязательно зашевелит рукой или ногой, да что там зашевелит… Мы с ним обязательно станцуем. И ничего страшного, что он молчит. Ему не нужно говорить, потому что я смогу все прочитать в его глазах.
А его глаза… Глаза постоянно молят меня, чтобы я забрала у него жизнь и прекратила его мучения. Но я не могу. Я не могу сделать это, пока верю в его выздоровление. Не могу…
Врачи хотели забрать его в закрытый санаторий, но я не смогла его отдать. Зачем, ведь у него есть дом. Майклом занимаются сиделки, а я по-прежнему варюсь в бизнесе. Теперь у меня тройная нагрузка, потому что весь бизнес на мне.
