– В голосе Черепа появилась угроза, которой еще совсем недавно не было.
– Будьте так любезны.
– Буду любезен. И вообще, все это время я был с тобой сама любезность. Только ты не учла одного: это не твоя квартира. Ее снимал для тебя Руслан, любовью которого ты пользовалась на полную катушку. Он оплатил ее на год вперед.
– Даже если ее снимал Руслан, то вы при любом раскладе не имеете к ней никакого отношения.
Череп совершенно меня не слышал, а может быть, просто не хотел слышать и продолжал:"
"– И живешь ты в этой квартире, дорогуша, по чужому паспорту, который для тебя опять же сделал Руслан, и сделал он его через меня.
Я навел о тебе справки. Ты действительно одноклассница Руслана, но у тебя совсем другая фамилия и отчество. Правда, я еще не узнал, от кого ты шифруешься. Видимо, ты попала в какой-то переплет, а сейчас делаешь все возможное для того, чтобы замести следы. Да ладно, это твое дело. Только знай, что тот, от кого ты скрываешься, если захочет тебя найти, то обязательно найдет, несмотря на новые данные твоего паспорта.
Видимо, ты кого-то кинула на большие деньги, а это, девочка моя, не проходит бесследно. А теперь самое главное. Я уйду и никогда не встану у тебя на пути, но при одном условии.
– При каком еще условии?
– Ты выплатишь мне неустойку.
– Какую еще неустойку?
– Самую обыкновенную, моя дорогая. В размере ста тысяч.
– Что?!
– Что слышала.
На минуту я просто потеряла дар речи. Я смотрела на Черепа безумными глазами и не могла произнести даже слова.
– Ну что ты на меня так уставилась? Дорогуша, гони сто тысяч – и я ухожу.
– Сто тысяч? – наконец я вновь обрела способность говорить.
– Сто тысяч долларов, а то еще подумаешь, что рублей. Только не вздумай меня лечить, как доктор пациента. Я не Руслан, и меня ни одна баба в жизни не использовала.
– Я не баба и никогда ею не была.
– А кто ты, мужик, что ли?
– И не баба, и не мужик. Мне никогда не нравились ни те, ни другие. Я ЛЕДИ, КОТОРОЙ ВСЕГДА НРАВИЛИСЬ ДЖЕНТЛЬМЕНЫ.
– Тоже мне, леди нашлась, – противно захихикал Череп.
– О каких деньгах идет речь? Что-то я вообще ничего не пойму.
– О «зеленых», – теперь уже зловеще усмехнулся Череп. – Ты на меня работать отказываешься?
– Отказываюсь.
– Так плати неустойку.
– Какую еще неустойку?
– Дорогуша, ты уже такая большая девочка. Научилась мужиками вертеть, как тебе хочется, а что такое неустойка – не знаешь. Нехорошо. Дело, которое должно было выгореть у меня с Майклом, принесло бы мне сто тысяч долларов.
