Сердце Проклятого

 — Ночи холодные, нужно разводить костер, чтобы не околеть. Ты найдешь его без труда.

— Малх найдет его без труда, — поправил Каиафа. — Он будет один или со своими шалухим?

— С ним будут ученики.

— Все, кроме тебя? — спросил первосвященник с той же нейтральной интонацией, почти ласково.

— Я тоже буду там, — отозвался Иегуда.

— Хотя ты не ученик, не шалухим… Кто ты для них? Малх сказал мне, что ты не случайный человек. Что ты носишь за га-Ноцри денежный ящик. Тебя видели с галилеянином множество раз, он доверяет тебе.

Могу ли я спросить тебя: зачем ты пришел ко мне? Зачем ты назвал его убежище, ведь выгоды, которые я могу тебе дать, малы в сравнении с теми, что сулит тебе распоряжение казной вашей общины? Ты отдаешь его нам, ничего не получая взамен. Деньги не в счет, ты предаешь не за деньги…

Иегуда молчал, разглядывая пламя. Он чувствовал, как по прокушенной кисти катятся капли крови. Катятся и впитываются в полу плаща.

— Не хочешь отвечать? — тень Каиафы качнула головой.

 — Это твое право, человек. Может, вы не поделили женщину. Может, не поделили власть. Но ты пришел сюда не потому, что верен мне или хочешь помочь Израилю избежать опасностей. Какими бы ни были причины, приведшие тебя ко мне в дом, но ты не саддукей — ни по рождению, ни по убеждениям. Неужели га-Ноцри стал неугоден даже зелотам? Ведь ты один из них, человек?

Иегуде понадобилось все самообладание, чтобы не измениться в лице. И он не изменился.

— И на это можешь не отвечать, — милостиво разрешил первосвященник.

 — Что ж, значит, га-Ноцри неугоден никому. Ни нам, саддукеям, мечтающим сохранить существующее положение вещей, ни вам, зелотам, грезящим о конце римского могущества, ни фарисеям, чье учение он искажает, ни римлянам, на налоги которым он покушается. А тот, кто неугоден никому, должен умереть… И не важно, чей ты шпион, человек, — зелотов, римлян или фарисеев. Важно, что ты предал своего равви для общего блага. В Израиле станет спокойнее, когда он умрет. Поэтому, я говорю тебе — спасибо. Бери свои деньги и уходи.

Иегуда поднялся с закаменевшим лицом, взял в руку кошель, но отойти от стола не успел.

— Малх знает твое имя, человек, но я хочу, чтобы ты сам назвался. Чтобы я знал, кто оказал мне неоценимую услугу. Как твое имя?

— Меня зовут Иегуда бар-Иосиф…

— И откуда ты, Иегуда?

— У канаим нет места рождения, первосвященник. Их родина — весь Эрец Израэль. Выбери любой из городов — я родился там.