Сердце Проклятого

 — Руки оставить за головой, опуститься на колени! Медленно!

— То-то же! — Зайд ухмыльнулся не без торжества во взгляде. — У нас не неприятности, сын. Просто мы сделали, что могли, и нам прислали смену…

Шаги спецназовцев уже звучали за спинами бедуинов.

— Но бока нам все-таки намнут? — спросил Якуб, скосив глаза на отца.

— Вот в этом можешь быть уверен… — ответил Зайд. — Намнут. Еще и как…

Для «ниссана» последняя серия прыжков оказалась роковой.

В тот момент, когда джип, проскочив последние ступени, рухнул на дорогу, передний мост лопнул и тяжелая морда грянулась об асфальт, заставив троих пассажиров вскрикнуть.

Криницкая застонала, потом зашипела от боли и, извернувшись, ногтями вытащила из плеча бесформенный комок горячего железа. Из раны толчками била кровь, сочилась через пальцы, заливая кожу сидения и все сильнее пропитывая рукав.

Профессор пошарил на полу возле сидения и поднял автомат.

— Все живы? — спросил он и потряс головой.

Рувим чувствовал себя словно контуженый. Кружилась голова, звуки плыли, хотелось сощуриться, чтобы навести резкость, но резкость не наводилась, что бы он ни делал.

За спинкой водительского сидения заворочалась Арин.

Профессор посмотрел на нее через зеркало — повернуть шею оказалось нерешаемой задачей. Девушку тоже оглушило и, хотя выглядела она чуть получше Криницкой, но тоже очень потрепанно.

— Жива я, жива… — голос у Марины был чужой, искаженный болью.

— Вижу… — отозвался Рувим. — Не выходить, барышни! Я прикрою. Арин, перетяни Марине руку.

Кац приоткрыл дверь и выскользнул наружу.

Это оказалось сложным, профессора болтало из стороны в сторону, как пьяного, он даже был вынужден опуститься на одно колено, но тут же встал. По ушам больше не били выстрелы, воздух заполнял высокочастотный вой турбины и клекот винтов. Тот, кто слышал звук подлетающего вертолета, ни с чем его не спутает.

Кац пригнулся, прячась за искореженным крылом.

«Патфайндер» отгораживал его от лестницы, по которой они только что слетели, и не давал оценить обстановку. Возможно, что нападавшие уже были рядом. Тогда он — единственный, кто мог дать время и возможность женщинам выбраться из джипа прежде, чем противник подойдет вплотную. Больше всего Рувиму хотелось лечь на горячий асфальт и перевести дух. У него просто не было сил куда-то бежать, стрелять и даже прятаться.