Сердце Проклятого

В ушах зазвенели колокольчики, мир расплылся и тут же снова стал резким.

От черного пикапа к Рувиму шагал накачанный, сравнительно молодой человек в черной футболке без рукавов, и руки его были от плеч и до самых кистей покрыты сплошными узорами цветных татуировок. Он улыбался. У него была хорошая улыбка, белые зубы и короткоствольный автомат. Глаза скрывались за темными стеклами каплевидных «рей-банов», но Кац был уверен — они тоже смеются.

Татуированный шел, как по бульвару: не скрываясь, не пригибаясь, держа руку с автоматом чуть на отлет.

Весь в черном, разрисованный наподобие якудза, он был словно Азраил сегодняшних дней — смертоносный и неумолимый, и Рувим подумал, что никогда не предполагал для себя настолько экзотической смерти!

Такой не будет произносить речи, такой не станет тянуть. Это в фильмах категории «В» убийцы долго говорят речи над раненым главным героем, оставляя ему время и шанс на спасение. В реальной жизни все заканчивается гораздо быстрее.

Вот, как сейчас.

Татуированный Азраил начал поднимать руку с автоматом.

За его спиной мелькнула черная тень, но убийца и ухом не повел — ствол автомата уже смотрел Кацу в грудь, когда тень превратилась в сверкающий круг, летящий над землей. Воздушный вихрь толкнул татуированного в спину, он начал поворачиваться, почувствовав опасность, но было уже поздно.

Бешено вращающийся вертолетный винт снес верхнюю часть туловища Азраила за доли секунды, превратив торс убийцы во взвесь из крови, осколков костей и крупно нарубленной плоти.

Тело татуированного, полностью лишенное верхней части, все еще осталось стоять на залитом кровью асфальте. Потом колени подломились, и останки рухнули на мостовую. Вертолет завилял хвостом — несущий винт вращался по какой то странной траектории — и рухнул на нос. Лопасти ударили о мостовую, разлетаясь на куски, теряя обороты закашляла турбина, и юркий винтокрыл тут же стал похож на подстреленного воробья. Бескрылая тушка заскакала по асфальту на погнутых лыжах и, въехав боком в витрину магазина, затряслась в агонии, все еще разбрасывая вокруг куски пластика, стали и стекла.

Профессор закашлялся. Во рту стало солоно, и он почувствовал, как по подбородку стекает кровь. Рядом с ним лежала разукрашенная рука — кусок от локтя до кисти — все еще сжимавшая в ладони рукоять автомата. Кац попытался дотянутся до оружия, но не смог.