— Что? — вскочил он, спросонья глядя на нее бессмысленно.
— У меня вроде схватки.
— Угу, — он снова лег, глаза моргали, потом опять начали закрываться.
— Может, поедем? — она еще раз толкнула его.
— Да, Заяц, сейчас поедем, — он еще с минуту полежал, и встав, начал одеваться.
Она тоже напяливала на себя эту уже надоевшую безразмерную одежду. Но вскоре снова охнула и присела, не зная какое принять положение, чтоб боль сковывающее тело отступила. В этот раз она задержалась, скручивая и скручивая все внутренности.
Изо рта вырвался невольный вскрик и тут же вдруг отпустило. Даша часто дышала, приходя в себя, темнота из глаз уходила. Сергея она пока не видела, но почувствовала его надежные крепкие руки, которые подняли ее и понесли к выходу. Там Сергей натянул на нее куртку, сапоги и потащил к машине.
— Какая ты туша стала, Дашка, — пробурчал он, усаживая ее в салон.
— Там паспорт материнский дома, — разволновавшись, напомнила она ему.
Сергей побежал за документами. Вернувшись, застал Дашу подвывающую и сучащую ногами.
— Что, опять? — он глядел на своего несчастного Зайца и его самого начало чуть-чуть потряхивать.
Она подняла на него заплаканные глаза и запричитала:
— У меня все мокро, все вытекло. Вот, — подняла к нему, ладошки, которые только что обтирали бедра и снова захныкала. — Серёжа, я боюсь. Я не хочу. Это очень больно.
Он пристегнул бьющуюся в истерике девушку, чмокнул ее в нос и быстро оббежал машину, садясь за руль."
"— Дашка, не скули, — серьезно проговорил ей, — не ты первая, не ты последняя.
Десять минут, и мы в больнице.
В больнице врач диагностировал скоротечные роды. В приемном покое Дашу, быстро обработав, подготовили к поднятию в родзал. Сергей подошел к ней, жалкой, в застиранной больничной сорочке и присев рядом, обнял, зашептал на ухо.
— Скоротечные — значит скоро. Скоро все закончится. Потерпи, моя хорошая. Ты же умница.
Она слушала его и кивала, но тут же схватила его руку и до посинения сжала ее. Крик и рыдания вырвались наружу. Подбежала акушерка, шугнула Сергея — нечистого в грязной одежде, и двери за Зайцем закрылись.
В приемном покое было тихо, но крик и стенания все еще стояли у Серёги в ушах. Загнанным зверем он мельтешил из угла в угол. Потом опомнился и начал пробиваться туда — к Дашке. Поскандалив на препятствиях, он, наконец, в белом халате оказался у дверей в родзал. Буквально за стеной слышались ровные голоса медперсонала. Они, кажется, не переживали, находя все происходящее обыденным.
