Мне еще работать, а ты потом днем дрыхнешь.
— Я не дрыхну днем, — она уже в голос ревела.
Он ругался и с головой накрывался одеялом, засыпая под ее монотонные всхлипы. Как маленький ребенок, почуяв, что концерт не подействовал, Даша, как слон лезла в кровать, устраиваясь рядом с Сергеем. Он с тяжёлым вздохом притягивал ее к себе.
— Если завтра такое же повторится, Заяц, я уйду, нах*р. Будешь ночевать и блудить тут одна.
Вот поэтому-то она и стояла сегодня тихо у окна, ничем не нарушая сон любимого.
Сын, как обычно, ночью бушевал.
Он снова активно произвел внутри какой-то кульбит, Дашка тихонько зашипела, хватаясь за живот, и вдруг следом боль опоясала весь низ. Она задержала дыхание. Раз, два, три — боль отступила. Страх холодком пробежал по спине. Даша продолжала смотреть на падающий снег, прислушиваясь к ощущениям внутри. Все было тихо и спокойно, боль не повторялась.
«Еще десять дней впереди», — успокоила она себя, машинально поглаживая безобразно выпятившийся вперед живот. Да безобразно и некрасиво — так ей казалось.
Покосившись на огромное зеркало в комнате она скривила нос и поспешно отвернулась. Разглядывать бесформенную бочку на тонких ножках ей не хотелось. Никому на такое не хотелось смотреть. Уже две недели или даже три Сергей вообще не обращал на нее внимание. Дашка попросила его быть немного аккуратнее, после близости постоянно неприятно тянуло живот. А Сергей из аккуратности просто перестал к ней прикасаться.
«Наверняка приглядел себе для этих дел себе другую зверушку», — печально подумала Даша и перевела взгляд на крепко беззаботно спящего Сергея.
Она его, конечно, украдкой придирчиво осматривала постоянно. Ни следов, ни запахов пока не обнаруживалось, но Даша все равно нервничала и ревновала. Она тяжко вздохнула, и тут резко накатила новая волна боли, она накрыла так, что невозможно стало дышать. Несколько секунд адски невыносимых мук и снова все отступило. Даша присела на кровать, смахнула выступившую на лбу испарину.
«Неужели началось?», — мелькнула мысль.
Достала телефон взглянула на часы — «Час сорок три».
Боясь пошевелиться, сосредоточенно вслушивалась внутрь себя. Тишина. Даже сынишка подозрительно притих. Тоже, похоже, испугался. Медленно отсчитывались минуты, за окном так же падал снег. Монотонно, успокаивающе. Так, что глаза стали сами по себе закрываться. Но закрыться так и не успели. Новый приступ боли уже не был неожиданным — «Пять минут третьего».
Дашка оглянулась на Сергея.
— Серёж, Серёжа, — затормошила она его.
