Серый кардинал

Мужичонка в зеленом испуганно оглянулся по сторонам — а кто же видел его, кто указать может: вот этот низенький, плешивый ближе всех стоял, шагах в десяти, он должен был номер запомнить, и марку машины, и всех, кто там был!

Но... Следовавший за «Волгой» темно-вишневый «Форд» так резво ее обминул, успевая под зажегшийся зеленый свет, что мужичонка подумал: либо сдрейфили, как и он, ребятки в «Форде», либо заодно с этими пятнистыми были.

По тротуару по его стороне парень с девушкой шли — равнодушные до удивления, этим как и не в новинку происшедшее, будто телевизор их к подобным картинкам приучил: из машины — прыг, руки заломили, мордой об асфальт — хрясь, наручники — щелк.

Так ведь не рэкетиров мордатых повязали, мать-перемать, генерал-лейтенанта при погонах и лампасах.

Вон и курву старую, что с противоположной стороны улицы сквозь очки таращится, это происшествие тоже, видать, очень удивило. Она, паскуда, точно звонить сейчас кинется, хоть и долго исправный телефон-автомат искать придется.

Прапор-то, как оклемается, сообщить никуда не сможет — один из ребят в масках у него из «Волги» телефон с потрохами вырвал и с собой уволок.

Ощущая противную дрожь во всем теле и привкус металла во рту, свидетель поспешил поскорее нырнуть в пространство между двумя соседними домами.

Автомобиль, рассекая плотный, еще более сгустившийся перед грозой степной воздух, мчался по грунтовой дороге.

— Все, — удовлетворенно сказал Бирюков, — американско-канадская, она же российско-украинская граница осталась позади.

Как это мы ее не заметили, а?

— Это все из-за того, что она прозрачная, — хмыкнув, Клюев по-прежнему сосредоточенно глядел вперед. — Уже, наверное, километра три по сопредельной Хохляндии проехали... Как там наш пассажир, Костя?

Пассажир, плотный мужчина лет сорока, одетый в рубашку с коротким рукавом, в свободные широкие брюки, крепко спал на заднем сиденье.

— В кондиции пассажир, — Ненашев пододвинулся к спящему мужчине и пощупал пульс на сонной артерии.

— Часов пять еще наверняка продрыхнет.

— Вот и ладушки, — кивнул Клюев, — тиха украинская ночь, таможенники дрыхнут, менты тоже, а для вертолетов у них «горючки» нет, поскольку энергетический кризис.

Где-то далеко впереди молния, ветвясь, воткнулась в землю, отчего степь осветилась дивным голубоватым светом.

— Хорошо, Василий Васильевич, значит, говорить вы не желаете? В таком случае вы умрете.