Севастопольский блиц

Мы с дядюшкиным аватаром уже осмотрели их обоих и вынесли вердикт, что если виконта Пальмерстона можно только сжечь в топке (ибо, кроме дьявола, внутри него ничего уже и нет), то ваша супруга не безнадежна, и мы просто обязаны побороться за ее душу.

– Спасибо хоть за это, – вздохнул принц Альберт, – но в любом случае ваш Артанский князь собирается выслать ее на необитаемый остров в необитаемом мире с совсем чужим ей посторонним мужчиной…

– Э нет, – сказала я, – если ваша супруга избавится от дьявола, раскается за свои дела и начнет двигаться к добру, то я обещаю вам лично переговорить с князем Серегиным, чтобы тот изменил свой приговор.

– В таком случае, – приосанился принц Альберт, – попрошу походатайствовать, чтобы и меня тоже направили вместе с ней… В конце концов, мы муж и жена, и только смерть имеет право разлучить нас, и то ненадолго.

– Хорошо, – согласилась я, – я походатайствую. Если хотите, можете забирать вместе с собой всех детей, кроме старшего. Его судьба – стать королем Великобритании Эдуардом седьмым и править долго и счастливо на благо английского народа. Но в таком случае ему необходимо найти хорошего регента, который сумел бы очистить ваше королевство от налета скверны и в то же время не допустить явлений, способствующих его распаду. Это должен быть не аристократ или член посторонней правящей семьи, а человек, искренне преданный Британии и ее народу.

Принц Альберт отрицательно покачал головой, и тут неожиданно заговорила Анастасия.

– Такая кандидатура, – сказала она, – есть у меня. Этого человека зовут Уильям Гладстон, ему сорок шесть лет, из которых восемнадцать он является депутатом парламента, а совсем недавно он блестяще отбыл каденцию канцлера казначейства (министра финансов).

– Замечательно, – кивнула я, – Гладстон так Гладстон. Пусть будет так, тем более что сначала должен закончиться успехом обряд экзорцизма, и лишь потом можно будет вести подобные разговоры, а посему давайте вернемся к нашим делам…

– Да, – подтвердила Лилия, – давайте вернемся к делам. Госпожа Анна, будь добра найди мне в твоем бардаке хоть какую-то ширму, а то девочки и мальчики будет стесняться раздеваться догола в присутствии посторонних.