Север и Юг

Зачем только я поехала к тетушке Шоу, когда нужно было эти несколько драгоценных лет провести с мамой! Бедняжка! Как много боли она уже вытерпела! Прошу тебя, Господи, облегчи ее страдания. Хватит ли у меня сил? Хватит ли мудрости, чтобы успокоить папу? Пока нельзя ничего ему говорить. Не все сразу. Горе убьет его. Но больше я ни на минуту не расстанусь с моей дорогой, любимой матушкой!»

Она бросилась наверх. Диксон в комнате не оказалось, а матушка полулежала в кресле, укутанная в мягкую белую шаль, в красивом кружевном чепце — видимо, ожидала, что доктор зайдет еще раз.

Лицо слегка порозовело, а усталость после осмотра придала чертам умиротворенное выражение. Странное спокойствие удивило.

— Маргарет, как странно ты выглядишь! — воскликнула миссис Хейл, но тут же поняла, в чем дело, и недовольно осведомилась: — Надеюсь, ты не задавала доктору Доналдсону лишних вопросов?

Маргарет ничего не ответила, только посмотрела с откровенной тоской, и миссис Хейл рассердилась еще больше:

— Он ведь не сказал тебе…

— О, мама, сказал: я заставила, так что во всем вини меня! — воскликнула Маргарет и, опустившись на колени возле кресла, сжала материнскую ладонь, хотя миссис Хейл и попыталась вырвать руку.

— Маргарет, ты поступила неправильно. Я не хотела, чтобы ты узнала.

Матушка наконец оставила попытки высвободить руку, и дочь покрыла поцелуями и омыла горячими слезами слабые пальцы. Спустя некоторое время Маргарет осмелилась заговорить:

— Ах, мама! Позволь за тобой ухаживать. Всему, что необходимо, научусь у Диксон.

Я твоя дочь, а потому имею право оставаться рядом.

— Сама не знаешь, о чем просишь, — вздрогнув, ответила миссис Хейл.

— Знаю. Знаю куда больше, чем ты думаешь. Позволь стать твоей сиделкой. Разреши хотя бы попробовать. Никто и никогда не старался так, как буду стараться я. Доверься мне, прошу. Подари утешение!

— Моя бедная девочка! Что же, попробуй. Понимаешь, Маргарет, мы с Диксон решили, что ты отвернешься от меня, едва узнаешь…

— Диксон решила! — с презрением повторила Маргарет.

 — Диксон отказала мне в праве на дочернюю любовь. Еще бы преданность присуща только ей! Должно быть, считает меня одной из тех неженок, которые весь день лежат на розовых лепестках под шелковым балдахином. Умоляю, больше не позволяй ее фантазиям нас разделять!

— Не сердись на Диксон, — взволнованно попросила миссис Хейл, и Маргарет тут же взяла себя в руки.

— Хорошо, не буду. Если разрешишь остаться рядом, научусь вести себя кротко и делать все, что нужно.