Север и Юг

Мэри с готовностью выскочила в открытую дверь и, скрывшись с глаз отца, что-то радостно крикнула на прощание. И только Джон Бучер не заметил, кто вошел и кто вышел.

— Все напрасно, Хиггинс: она долго не протянет, тает на глазах, и не потому, что сама почти ничего не ест, а потому что не может видеть, как голодают малыши. Да, голодают! Если тебя могут устроить пять шиллингов в неделю: вас в семье трое, причем одна из дочек вполне может заработать на кусок хлеба, — то для нас это голод! Скажу прямо: если она умрет прежде, чем мы добьемся своих пяти процентов — а боюсь, что так и будет, — швырну деньги хозяину в лицо и заявлю: «Будь ты проклят! Будь проклят весь твой жестокий мир, который не смог сохранить мне лучшую из женщин, когда-нибудь рожавших мужчине детей!» Учти, парень, я возненавижу и тебя, и весь твой союз — да так, что ненависть моя не пустит вас на небо.

Так и будет, если окажется, что вы меня обманули. Неделю назад, в среду, ты сказал, что не пройдет и двух недель, как хозяева придут умолять вернуться в цеха и согласятся выполнить наши условия. Сегодня уже вторник. Время почти вышло. А наш маленький Джек лежит и от слабости даже плакать не может: лишь иногда жалобно всхлипывает. Наш маленький Джек, говорю тебе! С тех пор как он родился, мать глаз с него не сводит: любит так, как будто в этом ребенке заключена вся ее жизнь. Да он и будет стоить мне ровно столько, наш маленький Джек. Каждое утро он просыпается и своими мягкими губками ищет на моем небритом лице место, куда можно поцеловать. Да, и вот он лежит, умирает от голода.

Джон Бучер громко разрыдался, а Николас, прежде чем собраться с духом и заговорить, взглянул на Маргарет полными слез глазами.

— Держись, друг. Твой маленький Джек не умрет. У меня есть кое-какие деньжата. Сейчас же пойдем и купим малышу молока и хлеба. Все, что мое, — твое. Поверь. Только не теряй мужества! — Он засунул руку в старый чайник, где хранил деньги. — Обещаю сердцем и душой — мы победим.

Если простоим еще неделю, хозяева сами придут, чтобы умолять вернуться на работу. А союз — то есть я — позаботится, чтобы тебе было чем кормить детей и жену. Так что не сдавайся и не ходи к тиранам просить работу.

После этих слов Джон Бучер повернулся, и Маргарет увидела такое бледное, изможденное, распухшее от слез, безнадежное лицо, что от одного лишь взгляда захотелось плакать.

— Тебе известно, что есть тиран хуже хозяев.