Север и Юг

Во-первых, ты разгуливала в сумерки с молодым человеком…

— Но это же мой брат! — возмущенно воскликнула Маргарет.

— Совершенно верно. Но откуда ему это знать?

— Честно говоря, никогда не задумывалась… — призналась Маргарет и покраснела.

— Возможно, он и не придал бы встрече особого значения, если бы не твое отрицание очевидного, хотя, по моему мнению, в данных обстоятельствах это было необходимо.

— Вовсе нет: теперь я точно это знаю и глубоко раскаиваюсь.

После долгого молчания Маргарет наконец заговорила:

— Скорее всего, я больше никогда не увижу мистера Торнтона.

— Многое на свете кажется куда более невероятным, — отозвался мистер Белл.

— И все же я знаю, что никакой встречи уже не будет. Мало кому удается так низко пасть в глазах… друга, как пала я. — Глаза ее наполнились слезами, но голос звучал твердо. — Теперь, когда Фредерик потерял всякую надежду на оправдание, а вместе с ней и желание восстановить истину и вернуться на родину, было бы разумно все объяснить. Если вдруг представится удобный случай (только умоляю — ничего не навязывайте), не согласитесь ли изложить все обстоятельства, но подчеркнуть, что делаете это по моей просьбе? Ради памяти папы хочу попытаться восстановить свое доброе имя, пусть даже мы больше никогда не встретимся.

— Разумеется. Больше того, считаю, что мистер Торнтон должен знать правду. Не хочу, чтобы на вас падала хотя бы легкая тень сомнения. Он понятия не имеет, что думать о той прогулке в обществе молодого джентльмена и нежелании в этом признаваться.

— Что касается этого, — высокомерно заявила Маргарет, — пусть думает что угодно. И все же при благоприятных условиях я предпочла бы объясниться, но не ради того, чтобы очиститься от подозрений в неприличном поведении. Если бы знала, что он меня подозревает, даже не подумала бы оправдываться. Нет! Просто хочу, чтобы он знал, что подтолкнуло меня к искушению и падению, — что заставило солгать.

— Ничуть тебя за это не виню, и, поверь, моя любовь здесь вовсе ни при чем.

— Чье угодно мнение — ничто по сравнению с моим собственным глубоким знанием, внутренним убеждением в своей неправоте. Только, если можно, давайте больше не будем об этом говорить. Что было, то было. Грех совершен. Теперь надо постараться оставить его в прошлом и впредь говорить только правду.

— Что ж, очень хорошо. Если хочешь чувствовать себя виноватой, не могу запретить, но лично я предпочитаю держать совесть в закрытой коробочке подобно попрыгунчику.