Шанс для злодейки

Ни в чём не клялась и не предавала, просто хочу улыбаться совсем другому человеку.

Эдельгар подцепил мою ладонь и сжал:

— Надеюсь, мы останемся добрыми друзьями. — Он кивнул сам себе, каштановые кудряшки упали на лоб. — На на помолвке твоей подруги всё-таки напьюсь, и не смей меня осуждать! Полагаю, герцог раскошелился на приличное вино.

Я здорово опоздала к началу. Вернувшись в покои, неосмотрительно прилегла поспать — и служанкам пришлось заново причёсывать и переодевать меня к вечеру. Пойти куда-то в мятом платье не казалось такой уж непростительной вещью, но Эдна грудью закрыла дверь и заявила, что скорее умрёт, чем позволит госпоже выйти в люди в таком виде.

Приём закатили в одном из моих самых любимых залов дворца. Беломраморные колонны с ажурной резьбой подпирали высокие потолки, изгиб лестницы казался застывшей волной с хрупкими столбиками перил. Стены меж высокими окнами украшали длинные гирлянды белых цветов и сверкающих бусин, превращая всё в ожившую сказку.

Под нежные звуки скрипки и флейты я влилась в толпу приглашённых, расхаживающих с бокалами в руках. Отдельные столы накрывать не стали, фуршетные же маскировались за высокими подставками с цветами и перьями. Сразу вспомнились маги. Пощупала нежные лепестки — и правда, будто только что срезали.

Радвина нигде не было. Не сомневаюсь, что Ханна передала ему приглашение, но вряд ли сейчас он способен читать. Эдельгар сказал, что отправит его в отпуск на время, чему я была несказанно рада.

Я думала, что пропустила всё самое интересное, но тут музыка стихла. В центр зала вышел Леонар, ведя под руку Ханну. Оба буквально светились, затмевая любые свечи улыбками. Девушка сама выглядела как цветочек, в кипенно-белом платье и похожих на капельки росы сверкающими шпильками в волосах. Они удивительно подходили друг другу: оба в белом, розовощёкие, золотоволосые, полные жизни. Такие красивые, что дух захватывает.

Меня обуяло суеверное чувство. То живущее в каждом предвиденье, что рисует худший из возможных исходов. Глядя на грандиозный корабль, невольно представляешь, как его разметает о скалы, и море утащит на дно всё до последней щепки.

«А может, ты просто завидуешь? У них впереди счастье, а что у тебя?»

Я потянула с подноса бокал, ругая себя за приступ эгоизма. В шёлковых перчатках держать стекло было не удобно, так и норовило выскользнуть.