Шанс для злодейки

Что они собираются делать, у двери подслушивать? Либо надеялись, что скандал выйдет таким громким, что ему даже двери не преграда.

В глубине души я была свято уверена, что ничего страшного мне не грозит. Да, сейчас нужно пережить несколько неприятных мгновений, но позже всё образуется.

Мессир не даст упрятать свою протеже за решётку.

Доводы рассудка ничего не могли сделать с тем животным ужасом, который нервной дрожью пронизывал все клетки тела. Он лез из подкорки, из тёмных глубин человеческой натуры, древний и слепой.

Ох, ну зачем я об этом вспомнила…

Строевой шаг гвардейцев звучал как удары молотка, которым заколачивают крышку гроба. Воображение разыгралось настолько, что я почувствовала сырой запах земли.

Стриженные затылки и затянутые в форму спины перекрывали обзор, но сквозь эту человеческую ограду я мельком могла видеть, что впереди. И в момент, когда заметила два самых желанных в эту минуту лица, едва не взвизгнула самым постыдным образом.

Оба они были здесь — и верховный маг, и кронпринц, — беседовали на ходу. Эдельгар с жаром размахивал руками, в то время как мессир сохранял бесстрастный вид.

Но стоило ему увидеть меня, как маска равнодушия треснула.

— Остановитесь, — велел он таким голосом, что должны были остановиться даже сердца присутствующих.

Гвардейцы замерли, как вкопанные. Мессир едва не закатил глаза:

— И расступитесь, господа. Нам что, через вас перекрикиваться?

Не издавая ни звука, конвой отшагнул в сторону.

— Ну, — спросил маг уже более дружелюбно, — что вы натворили?

Вместо меня ответил главнюк:

— Миледи задержана по подозрению в клевете и злом умысле против короны. В её комнате обнаружены веские доказательства причастности.

Борода его топорщилась, как злой ёж. Ответственный работник, он не собирался никому позволять сбить себя с толку, хоть Первому советнику, хоть самому дьяволу.

Лорд Вальде жестом потребовал папку. Отказать главнюк не смог, хотя явно очень хотел.

Как только вещественное доказательство оказалось в надёжных руках мага, я моментально успокоилась. Прошла временная немота, руки перестали трястись, а из воображения наконец исчезли призраки сырых подвальных тюрем и скрипучего эшафота.

Но потом я взглянула на принца — и словно врезалась в стену на полном ходу.

Растерянность и сомнения, вот, что я увидела вместо ободряющей улыбки.