Шанс для злодейки

Ко мне прислушаются, если я поговорю с нужными людьми.

— Если?.. То есть, вы пока не уверены, нужно ли вызволять родную дочь из передряги? Оставим в стороне вопрос родственных чувств, понимаю, что это смехотворный аргумент для вас. Но что насчёт того, в каком положении окажетесь вы сами? Так и есть, у меня пока ещё нет своего имени. Люди будут говорить, что дочь Третьего советника подозревают в преступлении… Очернять фамилию, подозревать, не приложили ли и вы руку ко всей этой истории. Звучит не очень.

— Из любой ситуации можно извлечь выгоду, — он развёл руками.

— Когда найдут настоящего виновного, твой обвинительный приговор станет рычагом давления на короля. Мне бы не хотелось до этого доходить, разумеется, но решение за тобой.

Ох, как же он был собой доволен. Просто светится изнутри.

— Выйди за этого болвана Олбриджа. Прекрати валять дурака и позорить семью. Тогда я сделаю всё, чтобы назавтра никто и не вспомнил, что у тебя в комнате что-то нашли, — резко бросил отец.

Морщинистое лицо его в этот миг стало похоже на маску, за которой не угадывалось ни искры тепла.

Только голый расчёт и раздражение от того, что ему опять отказываются подчиняться.

От злости у меня затряслись руки. Я сжала ткань юбки в кулаки и только потом заговорила:

— Очень мило, спасибо за заботу. Вот только принц Эдельгар уже позаботился обо всём, если вы не слышали. И мессир тоже. Кстати, хотите интересную деталь? Никому из них не пришло в голову меня шантажировать, в отличие от родного отца!

— Принц слабак! — в гневе заорал он, теряя терпение.

— Он может сотрясать воздух сколько угодно, но его ни в грош не ставят!

— Мессира Вальде тоже?

Он заткнулся и засопел, яростно глядя на меня. Нехотя разлепил губы:

— Вальде интересует только он сам. Тобой пожертвуют, как только представится случай.

— О, — сказала я с кривой злой усмешкой, — тогда он мне как отец, получается?

Очередная дуэль взглядов.

— Если ты правда решила, что нужна ему, то ты даже глупее, чем кажешься!

— Я нужна ему больше, чем вы думаете, — выпалила я и прикусила язык.

Так и проболтаться не долго. Нужно взять себя в руки. Должно быть, эти жалящие слова так больно отдавались внутри, потому что перекликались с моими собственными мыслями.

Может, мессир и нуждается во мне, но на место Девятой может прийти Десятая.

Разве ему не будет так же всё равно, как с предыдущими? Он не вспоминает Восьмую, не говорит о Первой. И я тоже растворюсь для него как призрак, если напортачу.