Шанталь. Ход королевы

Растерянно оглядываясь по сторонам, я готова была уже заплакать от отчаяния, когда мое внимание неожиданно привлек один человек.

Выше среднего роста, смуглый, как и большинство жителей этих мест, с сединой в бороде и темных курчавых волосах он выглядел лет на пятьдесят – пятьдесят пять. Его потертая местами одежда практически ничем не отличалась от той, что была надета на его соотечественниках, и состояла из очень широкого плаща с капюшоном, именуемого бурнус, и длинной тонкой ткани, несколько раз обернутой вокруг головы.

Укрывшись под узким рваным навесом, неспособным толком защитить его от палящего солнца, он, сидя на корточках, почти не останавливаясь, крутил большое деревянное колесо, наподобие того, каким поднимают корабельный якорь. К этому колесу самым немыслимым образом были подсоединены несколько полых стеблей какого-то местного растения, сильно напоминающего бамбук, вставленные друг в друга, с торчащим свободным концом, под которым стоял большой глиняный кувшин. Поначалу мне показалось, что мужчина душевнобольной, так странно выглядели его потуги со стороны.

Но затем произошло чудо. Из стебля прямо в кувшин тоненькой, как ниточка, струйкой потекла вода.

Облизнув пересохшие губы, я как во сне шагнула вперед. А человек тем временем наполнил кувшин и, подставив вместо него другой, поднялся с земли. Босой, со сбитыми в кровь ногами, он с трудом подошел к краю навеса, где его уже поджидала целая ватага оборванных ребятишек, оживившаяся при его приближении. Раз за разом наливая воду в протянутые сложенные ковшиком ладошки, добрый дяденька напоил их водой.

Весело щебеча на своем языке, вволю напившаяся ребятня как стайка птичек понеслась дальше, а человек, несмотря на незавидное положение, довольно улыбаясь, вернулся к своему занятию, наполняя спасительной влагой кувшины и бесплатно угощая ею страждущих.

Я была в двух шагах от него, когда он повернул голову в мою сторону и, щурясь от слепящих лучей, бьющих ему прямо в глаза, окинул меня внимательным взглядом.

– Нино, – обратилась я к спутнику, не отходящему от меня ни на шаг, в отличие от Акбара, который куда-то исчез, – как сказать по-арабски, я хочу пить?

Матрос только пожал плечами. Приблизившись к водоносу, он жестами попытался объясниться, когда тот с улыбкой протянул мне чашу с драгоценной влагой и на ломаном французском произнес:

– Угощайся, госпожа.

Вода, добытая столь странным способом из-под земли, была на удивление холодной и приятной на вкус.