От всех – от родных, знакомых. От советчиков и… завистников!.. И как-то сразу очень хорошо устроились. Виталий умел устраиваться! Кто-то ему помог, мы вселились в эту квартиру и стали потихоньку ее обживать. У него работы было много не только здесь, в Нижнем, но и в Калининграде, в Самаре. В Чехию на гастроли ездили несколько раз, я все время с ним. Мы прекрасно жили, Федя! Вас же так зовут?
Он кивнул.
– Мы долго были счастливы, лет десять. Это же очень, очень много – десять лет. Не каждому удается так долго пожить счастливо, правда?
Он опять кивнул.
Он все свои двадцать четыре года прожил исключительно счастливо – крах первой любви, а также отвергнутый в школе мишутка не считается, – и был уверен, что двадцать шесть лет не такой уж и долгий срок!..
Жить счастливо долго – нормально и правильно.
– Я тогда и на сцену выходила! Правда, сплетничали много, что режиссер ставит спектакли на жену, но мы старались не обращать внимания, тем более что это правда! Ну да, он ставил спектакли специально для меня! Я даже гордилась этим! А что? Ведь можно было гордиться?
Федя не стал кивать.
"
"– Ну а потом в полном соответствии с классикой жанра появилась Валерия, и все закончилось. И знаете, как-то очень быстро закончилось. Сначала Виталий вывел меня из всех спектаклей, потом стал ставить для нее. Я сразу все поняла, но никаких скандалов не закатывала. Разве можно?.. Мне кажется, он был мне за это благодарен. У меня просто какая-то болезнь, я не могу выяснять отношений, не умею, терпеть не могу.
Я решила жить, как живется. У меня дом, сад – у нас на той стороне небольшой садик, а без работы я могу обойтись. Я все же не настоящая актриса, которая умирает, если три дня не выходит на сцену. Я-то точно знала, что не умру, даже если больше никогда не выйду.
– А почему?…
– Что?
– Почему вы сразу сдали все позиции? – осведомился Федя. – Почему вы не послали эту Валерию к свиньям?
– Не знаю, – удивилась Лариса Николаевна.
– Виталий ее полюбил, а меня разлюбил. Не могла же я его заставить полюбить меня опять!..
– Наверное, нет, – согласился Федя. – Но она много лет отравляла вам жизнь, а вы сидели здесь и еще… в садике и ничего не предпринимали! Почему?
– А что можно было предпринять?
– Не знаю. Пожаловаться Юриванычу, он бы ее уволил.
– И что изменилось бы?
– Я не знаю! – раздраженно повторил Федя Величковский. – Может, и ничего.
