– На какой предмет?
– Она поедет с нами к Софочке, вдвоем мы ее не раскрутим. Софочка, насколько я понимаю, на улице не знакомится и с посторонними разговаривать ни за что не станет.
– Максим Викторович, вы уверены…
– Ни в чем я не уверен! Мы запутались, вот это точно! И если убийством Верховенцева худо-бедно занимается полиция, то Лялиными делами заниматься никто, кроме нас, не станет. А дела эти мне не нравятся, Федя.
Величковский опять задумчиво почесался – вправду как павиан.
– Тогда надо не к Софочке ехать, а к Земскову, – сказал он негромко.
– Каверза с ключами его рук дело, насколько я понимаю. Вы ведь не просто так спросили, виделись они тем утром или не виделись!
– И они виделись! – подхватил Озеров. – Он ее толкнул на лестнице. И по имени-отчеству назвал, с-скотина!.. Знал, что больше она ни на что не обратит внимание, только на это самое имя-отчество!
– Тогда при чем Софочка?
– В костюмерной что-то искали. Это могло быть все, что угодно. Например, украденные из сейфа полмиллиона рублей.
– Логичней искать то, что Софочка там прячет.
– Но мы не знаем, что именно она прячет! Вот это и нужно узнать.
– Как?! Как узнать?
– Ну, спросить для начала, – сказал Озеров, выруливая из-под моста на шоссе. – Смотри, Федька, красота какая. Надо нам с тобой как-нибудь приехать в Нижний Новгород. Мы тут, считай, и не были.
– А вдова?.. Получается, убить Верховенцева выгодно только ей. Он бы с ней развелся, и она осталась бы голой и босой…
– Вдова, – повторил Озеров. – Но ее не было в театре, когда Ляля писала письмо.
Вдова, насколько я понял, после смерти мужа вчера пришла первый раз, следовательно, прочитать письмо и утащить его она не могла.
– Или у нее есть сообщник, – подсказал Федя. – Кто-то из театральных.
– Любовник? – спросил Озеров.
Федя сморщился:
– Почему обязательно любовник?
– Федь, ты мне все уши прожужжал про три причины преступления. Любовь и страсть на первом месте! Вот скажи мне, зачем вдове устраивать поджог в Лялином доме?
Федя покивал задумчиво:
– С поджогом непонятка выходит, согласен.
Получается так: Ляля должна была сгореть, сумку с письмом должны были найти. А в письме черным по белому… или каким там? синим?.. синим по белому написано, что она сгорела и даже тени не осталось, а все потому, что она убийца.
– Вот именно.
– Ловко, – оценил Федя Величковский. – Крупные подлости делаются из ненависти, мелкие – из страха. Это о-очень крупная подлость. А с подброшенными ключами мелкая.
