– Ты чего думаешь, я в обморок брякнусь? Так я не брякнусь!..
Он попытался сесть в кресло, оказался прямо перед зеркалом и поглядел на себя с отвращением.
– На самом деле я не очень понял, что случилось, – сказал он, кое-как устроившись. – Я остался поговорить с ее соседом. Помнишь, он в первый день с нами в ложе сидел?
Федя кивнул.
– Мы какое-то время разговаривали, даже выпили, по-моему. А потом пошли за ней.
– За Лялей?
– Ну да. Егор сказал, что ее нельзя одну оставлять.
– Почему нельзя?
– Потому что ее бросил этот актер… ну, их звезда самая-самая…
– Роман Земсков, что ли?
– Ну да.
А она его очень любила. И теперь не может жить и собирается утопиться.
– Как?! – поразился Федя. – Так это она сама свой дом подожгла?! С горя?! Чтобы заживо сгореть?!
– Не перебивай. Ничего она не поджигала! Кто-то другой поджег. И этот другой – очень хладнокровный и опасный человек, как я понимаю.
Озерову хотелось пить, просто ужасно. Если бы дали ведро, он бы ведро выпил, вот как хотелось. Но он понимал, что для того, чтобы попить, нужно встать и пойти к крану, а он так хорошо пристроился, что почти не чувствовал боли от ожогов, и шевелиться было страшно.
– Мы с Егором подошли к дому, когда пожар только начался. Егор влез в окно и вытащил Лялю. А я тушил. Руки обжег, когда занавески срывал, они вовсю полыхали. И еще стол и шкаф! Как это крыша не занялась, удивительно. Если бы крыша, там бы все дотла выгорело.
– А Ляля сама не могла выйти?
Озеров помотал головой и облизнул губы.
– Она без сознания была.
Похоже, этот поджигатель чем-то ее опоил. Когда я подошел, ее рвало, Егор «Скорую» вызвал. Он сказал, что положил ее на лавочку, начал снегом обтирать, что ли. Она очнулась, и ее сразу стало рвать. Ну, потом мы в больницу поехали, ее всю корчило, уже всухую… Там мне руку забинтовали и какой-то укол сделали, а ей… не знаю что.
– Промывание желудка наверняка, – предположил Федя. – При отравлениях всегда делают.
– Она рассказала, что кто-то к ней вошел, она не видела кто. Думала, что сосед, а потом оказалось, что не он.
Сначала придушил ее пледом, после заставил выпить два стакана какой-то горькой воды. Она выпила, и у нее в голове все помутилось.
– То есть она никого не узнает, даже если увидит?"
"Озеров помотал головой и опять облизнул губы. Тут Федя догадался и подал ему графин. В нем было много воды, почти полный графин! Озеров припал к нему и пил долго, с наслаждением, даже постанывал слегка.
Остановился, отдышался и еще попил.
