Школа Делавеля. Чужая судьба

Виляла задницей, как демоницы, училась грации у эльфиек, играла голосом, как человечки, и стреляла глазками, как твоя Невель… и шарахалась от меня.

Какой облом, неужели мои попытки вести себя как женщины Раша были столь очевидны для других?!

– Я помню! Ты хотела замуж и мечтала о любом покладистом мужчинке! – с отвращением словно выплюнул он.

– Ты задушишь меня, – взвыла я, пытаясь выбраться из рук взбешенного мужчины.

Он замер, медленно, с трудом, ослабил хватку и выпустил меня из своего плена. Я метнулась в сторону, подальше.

– Прости меня! – прохрипел Стейнар, пальцами взлохматив ежик черных волос, потом потер смуглое лицо. – За все прости!

Я машинально растерла плечи, на которых однозначно появятся синяки, а он двинулся ко мне, как привязанный. В первый момент я чуть не дернулась сбежать, но феиды верные, прямые и, нет, не бесстрашные, но опасность встречают лицом к лицу. Да и куда сбежишь от себя? Любовь – она такая, глупая, доверчивая, до последнего вздоха верящая…

– Я причинил тебе боль… нечаянно.

Он опять невольно давил на меня всей массой, харизмой, мужественностью и, как мне показалось, – одиночеством. Такое чувство всегда у меня самой было: вроде среди знакомых феид, а на самом деле – одна.

Муж поднял руку и неуверенно погладил кончиками пальцев мое лицо, как будто запоминая навсегда. Неожиданно стало страшно. Что же я наделала своими словами?

Я посмотрела Стейнару в глаза, а он, пожав плечами, от чего кожаная жилетка скрипнула, почти извиняясь, произнес:

– Драконы любят только раз! И мы слишком большие эгоисты, чтобы отказаться от своей любви!

Не успела я выдохнуть с облегчением, а он неожиданно вытащил кинжал из ножен, вложил мне в руку и произнес, пристально, уверенно глядя прямо в глаза:

– Драконы любят только раз! Но ты не обязана меня любить.

Кажется, я не мигала, пока Стейнар зачем-то расшнуровывал и снимал свою жилетку. Отбросил в сторону и встал передо мной, в который раз являя собой потрясающий образец мужской красоты и силы, но происходящее не вызвало желания, а лишь усугубило панику и страх в моей душе. Затем обхватил руками мою ладонь, в которой я держала переданный мне кинжал, и подвел острие к месту на груди, где билось его сердце.