Шок-школа

Я только спросила – как вас зовут, представьтесь, я запишу – и тут она трубку бросила. Или, может, связь прервалась…

Тут мне стало смешно.

– После слов «я запишу» прервалась? Мне все понятно. Ты ее, Сашка, напугала.

– Обещанием «записать». У меня в суде по искам к этой Шоко-школе уже три аудиозаписи, пуганая ворона куста боится.

Я побарабанила пальцами по столу.

И смех, и грех. Шоко-школа пытается объехать наш самый справедливый суд в мире на кривой козе! Не борзыми щенками, так экзаменами ОГЭ и ЕГЭ взятку мне дать!

– Мам, а что, серьезно, так можно, как она говорит? – не отставала Сашка.

– Не знаю, – повторила я. – Но непременно уточню…

Уточняю я пару дней спустя у господина Бехтеревича. На новом процессе против Шоко-школы он свидетель обвинения и в этом качестве чувствует себя гораздо лучше, чем в роли истца.

Лев Александрович не сутулится, высоко держит голову, на вопросы отвечает громко, уверенно, с подкупающей готовностью.

Чувствуется, что конфликт с администрацией учебного заведения его больше не пугает, а результат процесса не особо интересует – Лев Александрович словно пришел попрактиковаться в ораторском мастерстве.

– Да, мне известно о том, что в Шоко-школе существует практика «выдавливания» неугодных, неважно, учителей или учеников, – заявляет он. – Система отработана: руководство школы действует через верных прихвостней – прикормленных премиями и разными преференциями членов коллектива.

– Конкретнее, – прошу я. – Назовите этих людей.

– Могу даже показать, – предлагает Бехтеревич и кивает на присутствующих в зале экс-коллег.

 – Школьный врач, штатный психолог, учителя начальных классов – это если говорить о ротации первоклассников. Первый, пятый, девятый классы – в них «замены на поле» случаются чаще, чем в других параллелях.

– Вы, кажется, тоже были классным руководителем девятого класса? – припоминаю я. – У вас случалось, что одних учеников принуждали к уходу, чтобы взять не их место других?

– Увы мне, да, – картинно сокрушается Лев Александрович. – К стыду своему, я не сразу это понял.

Имели место закулисные игры, и я принял на веру официальную версию – дети ушли, потому что не справлялись с нагрузкой. Клянусь, я на них не давил!

– Но кто-то давил? Почему вы так решили?

– Родители моих бывших учеников позже обратились ко мне с просьбой подготовить их к экзамену по русскому языку и литературе. Моя квалификация не вызывала у них сомнений, и претензий ко мне по поводу выдавливания детей из Шоко-школы у них не было.