Шок-школа

Зато соответствующие претензии имелись к другим педагогам, – Бехтеревич снова кивает на бывших коллег. – Родители тех детей и рассказали мне, что ушли из школы не по собственной воле, а по принуждению. Впрочем, они об этом нисколько не сожалели и вспоминали Шоко-школу отнюдь не добрыми словами.

– Предатель, – негромко говорит школьный психолог.

– Отступник и ренегат! – подхватывает Бехтеревич, ничуть не тушуясь. – И тем горжусь! Знаете, мало чести трудиться на ниве просвещения в одних рядах с людьми непорядочными и алчными!

– Забыл уже, как сам премиальные зарабатывал? – это снова школьный психолог.

Я могла бы удалить ее из зала или потребовать тишины, но не вмешиваюсь в назревающую перепалку – она весьма информативна. Уточняю у Бехтеревича:

– Вы тоже, кроме зарплаты, получали в Шоко-школе премии? За что именно?

Лев Александрович слегка краснеет, но не тушуется.

– Да! Получал. И зарабатывал их честно, хотя готов признать, что нарушал педагогическую этику.

Я не хотел бы этого делать, но от меня настойчиво требовали, а у меня не было моральных сил сопротивляться – моя супруга очень тяжело болела, я был полностью поглощен стремлением ей помочь…

– Так что же вы делали, за что вам выплачивали премии?

Бехтеревич разводит руками:

– Я писал за некоторых учеников экзаменационные работы.

– Они же в виде тестов сейчас, – недоумеваю я. – Понимаю, если есть возможность передать экзаменующимся правильные ответы, но писать их?

– Конечно, передать экзаменующемуся ответы на тесты – само собой, но этого недостаточно, по русскому и литературе есть еще творческая работа, обычно это небольшое сочинение, – поясняет Лев Александрович.

 – Тема становится известна непосредственно на экзамене, заранее подготовить творческую работу нельзя, а от нее существенно зависит итоговый результат. Так вот, мне сообщали тему, я быстро писал работы в необходимом количестве, их каким-то образом передавали ученикам прямо на экзамене, и это гарантировало высокую оценку.

Я слышу, как один из адвокатов произносит:

Он говорит это не мне, а Крупкиной, но я тоже слышу и склоняюсь к тому, чтобы согласиться со сказанным.

Задним числом фальсификацию результатов ОГЭ и ЕГЭ доказать крайне сложно, тем более спустя без малого год после экзаменов. Но на будущее Шоко-школе стоит ждать серьезной проверки.