Шок-школа

С Люсей все утрясется, Антон обещал порешать.

Вера Николаевна удержалась и не срифмовала имя зятя с неприличным словом, каким некультурно называют резиновое противозачаточное средство.

Антона она не любила и усматривала в нем большое сходство с упомянутым изделием: скользкий он и ненадежный, пузырь пузырем, хотя если обещал порешать…

Посмотрим. Антоша ушлый и понимает, с какой стороны на это самое лубрикант намазан…

– Расскажешь вечером, какие у вас планы.

И напоследок пригрозила дочери:

– Учти, не вытащите девочку из этого дерьма – сама с ней в школу для дебилов пойдешь, за одну парту сядешь, будете вместе учиться!

Вера Николаевна ткнула пальцем в кнопку отключения связи и отшвырнула телефон – недалеко, на стол, а там сукно ворсистое, мягкое.

Люся, Люся… Хорошенькая ведь, как ангелочек: кудри льняные, глаза голубые, губы розовым бантиком. Катька, дурища, радуется: что, мол, еще девке надо, такая красавица без женихов не останется. Особенно с приданым, а уж оно-то у Люси будет.

Вера Николаевна выдвинула ящик стола, достала шоколадку с голубоглазой девочкой в платочке. «Аленка», любимое лакомство. Пора бы уже от него отказаться, конечно, у нее лишний вес и диета от заморского доктора, но нервы чем-то смазывать надо? Скрипят ведь уже…

Вера Николаевна сдернула с шоколадки обертку, смяла цветную бумажку, потом разгладила.

– Красавица, да, – сказала она нарисованной девочке.

Девочка молча таращила голубые глаза.

Люся не дура. В смысле, не клиническая идиотка. Катька по требованию Веры Николаевны недавно протащила ее по врачам, не афишируя этого, разумеется: не дай бог, до Протасовых дойдет, тогда они точно помолвку отменят.

Люсю-то с Катькой это не расстроит! Люся вообще не в курсе бабкиных планов, а Катька их всерьез не воспринимает. Какая, говорит, помолвка, если невесте всего семь лет, а жениху тринадцать! Вот кто дура-то у них в семье – Катька.

Но с ней, с самой-то Катькой, Вера Николаевна промахнулась, точнее недоглядела: упустила момент, когда Катерину Сурикову – наследницу! – охмурил какой-то Антоша Бондарев. Ладно, пусть не какой-то, а сынок посла, все одно толку-то с него – как с посла, тьфу, с козла молока!

Вера Николаевна непримиримо захрустела шоколадкой.