Шок-школа

Не знаю, наверное она городской департамент образования и науки так называет, вообще-то они организаторы конкурса… «Тимбилдинг» – это какое-то общее занятие для проверки и укрепления командного духа… «Дестинация»… блин, я не знаю, что такое дестинация, может, от английского «дестини» – судьба, рок?

– Рок я бы послушал! – оживился простодушный опер.

– Это вряд ли, – огорчила его Натка. – Смотри, какие все чинные-благородные. Ни маек с рожами, ни кожи в заклепках…

Из двенадцати юных чтецов, делегированных тремя классами, бомжеватым неформалом выглядел один Сенька.

Начались выступления. Очередность их определили просто – по списку фамилий, составленному в алфавитном порядке. Каждому чтецу отводилось не более пяти минут, и дело шло споро.

– За час управимся, – порадовался Таганцев, у которого на редкий выходной в компании любимой женщины были вообще-то совсем другие планы. И тут же продемонстрировал некоторое знание терминов и процессов ивент-индустрии: – А кофе-брейк у нас будет?

– Главное, чтобы не было того брейка, который в боксе, – ответила на это Натка.

– А кто-то будет драться? – Таганцев посмотрел на сцену, на жюри, на Натку с сурово насупленными бровями и сам догадался: – У тебя в планах рукопашная?

– Да, если они обидят моего мальчика.

– Да брось! Сенька тут лучший!

Выступления действительно были так себе, ничего особенного. Один мальчик в форме солдата Великой Отечественной и с георгиевской ленточкой на пилотке прочитал стихотворение Симонова:

– Идеологически грамотный выбор репертуара, – нашептала Натке незнакомая дама справа – родительница кого-то из «бэшек» или «вэшек».

Натка досадливо цыкнула и укоризненно посмотрела на Костю слева, как будто это он был виноват, что они с Сенькой упустили победоносный идеологический момент.

– Брось, борьба за чистоту – это вечная тема, – шепотом успокоил ее Таганцев. – А сейчас зима, как раз сезон вирусных заболеваний – вот увидишь, это выстрелит.

За мальчиком с Симоновым вышла девочка с Пушкиным – читала про Царское Село и лицейскую дружбу, явно намекала на ситуативное сходство.

– Подлизывается, – вновь шепотом прокомментировала проницательная дама справа. – Бессовестно льстит Шоко-школе, юная пушкинистка…

Но Алена Дельвиг – жена потомка друга Пушкина – в первом ряду за столом, где разместилось жюри, растроганно кивала, одобряя проведенную параллель.

Потом была еще девочка – с Лермонтовым и мальчик – с Байроном, причем на английском.