Шок-школа

 – Это же Альбина Треф, дочь банкира Аркадия Трефа!

– Того самого? – заинтересовался Таганцев и засмотрелся на босые пятки банкирской дочки так, словно ждал, что в качестве следов за ними будут оставаться денежные купюры – почти как в сказке про «Серебряное копытце», которую недавно вслух читал Сенька.

Но прелестная дочь банкира заскользила тенью, в почтительной тишине шурша подолом. Она на редкость заунывно возвестила: «Слепые блуждают ночью!» – и дальше пошла строго по тексту поэта Бродского.

– Это что вообще такое? – заволновался Таганцев, наблюдая, как печальная девочка, невнятно мямля, в полном соответствии со стихотворным произведением идет, бредет, щупает стены и умирает – ложится на пол и складывает руки на груди аккуратным крестом.

– Вообще-то это Бродский, – просветила его Натка. – Стихотворение, конечно, прекрасное, но…

– Я уверена, они его выбрали только из-за упоминания денег, – фыркнула злоязыкая дама справа.

Девочка на полу немного полежала в обескураженной тишине, потом зашевелилась, встала, сделала реверанс и под жидкие хлопки убрела за кулисы.

– На этом конкурсная программа закончена, спасибо нашим артистам за участие, жюри сейчас все подобьет, посовещается и к понедельнику – это наш дедлайн – даст итоги, – встав, объявила бизнес-леди по воспитательной части и начала собирать разбросанные по столу бумаги.

Завозились, поднимаясь со своих мест, прочие члены жюри. У всех у них были какие-то листочки, блокноты, ручки, вода в бутылочках, а еще сумки – красивые дорогие сумки, редкими горными пиками горделиво высящиеся на столе.

– Пора! – Натка толкнула в бок Таганцева, и тот безропотно катапультировался с места, в процессе все же пробурчав:

– Никогда я, конечно, такого не делал…

– Чего именно? – заинтересовалась та Наткина соседка, которая во все бочки затычка, провожая высокого красавца-опера приязненным взглядом.

Она могла бы подумать, что он никогда не проявлял услужливой галантности, организуя передислокацию жюри из одного помещения в другое с ворохом разного барахла.