Шок-школа

А у его одноклассников-однокашников нет! И в барбершопах они не стригутся! И по-французски ни бельмеса, и ножом-вилкой не пользуются – котлеты в рот руками пихают, была бы только котлета!

– Петь, ты теперь что предлагаешь – мимикрировать под среду? – Женя смахнула слезу и расправила плечи. – Забыть французский, стричься под машинку, есть руками, одеваться в китайскую дрянь с вещевого рынка?

Они согласно помолчали.

– Как там про свиное рыло говорится? – муж поглядел в окно – небо хмурилось, у подъезда, огибая прикативший в неурочный час Петькин джип, лавировала бабка с набитой сумкой-тележкой.

Почему они не сменили дом и район, когда достаток стал выше среднего?

– Не суйся со свиным рылом в калашный ряд, – послушно подсказала Женя.

– Ну и с калачами, я так понимаю, в ряду с потрохами делать нечего, – вздохнул Петька.

– Свиное рыло – это не потроха, а скорее субпродукт, – привычно заспорила Женя – и осеклась. – Но смысл аллегории ясен… Что будем делать, Петь?

– Ну, это же очевидно, Жек, – муж ей улыбнулся.

На Новый год мы улетели в Сочи, а оттуда поехали в Туапсе и встречали праздник во владениях Никиты Говорова – ему после смерти бабки и деда достался старый дом у моря. Никита планировал его обновить, чтобы вить в экологически чистом месте семейное гнездышко… Мечты, мечты…

Новый год-то мы встретили замечательно, но уже первого января Сенька сломал ногу, Натка порезала руку, и я вынуждена была досрочно эвакуировать раненых родичей в Москву.

Потом меня внезапно бросил Говоров – точнее, это я его бросила, потому что дура, не разобралась и вообще…

Короче говоря, история с Сенькиной школой отошла для меня на двадцать второй план, и на какое-то время я вовсе о ней забыла.

Сестра ничего не забыла, не простила и не оставила без внимания.

Она просто немного отодвинула активные военные действия, использовав вынужденное пребывание Сеньки со сломанной ногой на домашнем обучении как передышку и идеальное время для скрытого маневра.

К тому же, думается мне, ей доставляли определенное мстительное удовольствие страдания учительницы, вынужденной посещать нелюбимого ученика на дому.