Шок-школа

 – Нравилось, что Машенька заботится лишь обо мне одном, я не хотел делить ее внимание с кем-то еще, а она не стала настаивать на детях – всегда со мной соглашалась. К тому же у нас в доме все время были какие-то дети – и мои ученики, и Машенькины – она преподавала музыку.

– А что теперь? Ученики к вам больше не ходят? – гостья переставила на стол блюдо с блинчиками, потрогала чашку с чаем, скривилась – совсем остыл! – и снова отошла к плите, чтобы вскипятить чайник.

– Эти-то, из Шоко-школы? – Лев Александрович тоже скривился.

 – Маленькие блестящие роботы, нацеленные на жизненный успех. Они какие-то неправильные дети. В них нет той живости, непосредственности, искреннего любопытства, открытости всему новому, которыми отличается нормальное детство. То есть, наверное, и в них это было, просто слишком рано закончилось. Я учил девятиклассников и тех, кто постарше – они все уже очень взрослые…

Он помолчал и неуверенно потянулся к блинчику. Натка подбодрила его: «Берите, берите!» – и разлила по чашкам свежий чай.

Лев Александрович сунул блинчик в рот, пожевал и расплылся в счастливой улыбке:

– М-м-м-м, нектар и амброзия!.. Да, так вот: мои ученики в Шоко-школе уже слишком взрослые, и, надо сказать, в большинстве своем весьма неприятные взрослые. Недобрые… А блинчики просто превосходные!

– Школьники всегда злые, – сказала Натка и замерла, скосив глаза к носу.

– Что? – встревожился Лев Александрович.

– Вы сказали, у вас есть кладовка с припасами? – строго посмотрела на него гостья.

 – А варенье там имеется?

– Так что же вы молчите! – вскочила она. – Где кладовка?

Через минуту они уже поливали блинчики превосходным клубничным вареньем.

– А жизнь-то налаживается, – заметил Лев Александрович, заправляя бороду под воротник рубашки: чего уж церемониться, почти свои люди, а борода – она за трапезой еще неудобнее, чем галстук.

– Так вот, я говорю, что школьники всегда злые, – вернулась к теме гостья. – Мы вот своим учителям и кнопки на стул подкладывали, и ведро с водой на дверь пристраивали, и даже журнал парафином натирали, чтобы в нем писать невозможно было…

– Милые детские шалости, – глубоко кивнул Лев Александрович (бороду он вовремя спрятал, иначе она нырнула бы в варенье).

 – Скажу вам по секрету: ассортимент этих невинных выходок каждый учитель знает наизусть, и мало кому они серьезно досаждают. Это просто часть общей забавы: дети шалят, а мы делаем вид, что расстроены, обеспокоены, возмущены… Взрослые игры гораздо хуже.