Шолохов. Незаконный

Борщ был неплохой, на второе давали пшённую кашу. Я стал понемногу оживать».

«На допросы меня не вызывали».

Философ Георгий Федотов (в 1925 году уехал в Германию и на родину не вернулся) в середине 1930-х отметил очень точно: Сталин «хочет быть не вождём партии… а вождём страны». Для того чтобы стать вождём страны, чересчур партийные писатели – не нужны.

Да, как известно, незаменимых не бывает. При желании Шолохова могли бы заменить: наверняка думали о Фадееве, думали о Леонове и Катаеве, быть может, даже о Всеволоде Иванове думали.

Это если брать из их поколения.

Отбился б Шолохов от партийных рук, нашли б кого поставить на пустое место, выборы и без него состоялись бы.

Но, кажется, здесь промелькнуло у Сталина помимо рационального что-то почти человеческое.

У него были специфические представления о дружбе и верности. Но они безусловно были. Ближайший сталинский круг руководителей – Молотов, Будённый, Ворошилов – сформировался ещё в годы Гражданской, и эти люди всегда оставались рядом с ним.

Когда Сталин звонил Пастернаку, чтоб разобраться, мастер Мандельштам или нет, Пастернак, как известно, отказался отвечать на этот вопрос, чем вызвал сталинское раздражение. «Когда наши друзья попадали в беду, мы лучше знали, как сражаться за них», – сказал Сталин Пастернаку. Или, в другой версии: «Мы, старые большевики, никогда не отрекались от своих друзей».

Здесь неизбежно возникнет вопрос о чудовищных чистках: а как же Зиновьев, Каменев, Тухачевский, Радек, все прочие? Сталин не считал их своими друзьями.

Они стали сталинскими оппонентами, а затем, по его мнению, врагами партии. Он видел, как все они, один за другим, отрекались от своих, а не его, Сталина, друзей. Как доносили друг на друга, подписывая своим вчерашним подельникам смертные приговоры.

Невероятное шолоховское упрямство в отстаивании тех, кого он считал своими товарищами и с кем готов был разделить вину, – сложно было не заметить.

Крепкий казачок. Как настоящий старый большевик себя ведёт. А не как эти вот.

Теперь Евдокимов точно понял, что Шолохов должен быть уничтожен. Шолохов опорочил его перед Сталиным и право на жизнь утерял.

Ситуация с Шолоховым была ударом не только по Евдокимову, но и по Ежову. Тот ходатайствовал о том, чтоб Евдокимова назначили его заместителем, но Сталин ему отказал.

Сталин помнил всё и считал Евдокимова – человеком Ежова.