Шолохов. Незаконный

После того, как распределили хлеб, отпущенный по распоряжению товарища Сталина, колхозники потребовали созыва общеколхозного собрания. Некоторые из них пришли на собрание сами, многих привезли на подводах, так как от голода и истощения они уже были не в состоянии ходить.

Выступления были короткими и собрание непродолжительным, но в конце его председатель колхоза – молодой, грамотный парень – предложил длинную резолюцию, в которой пространно и немножко выспренно, сухим, казённым языком говорилось о том, как собрание благодарит товарища Сталина за оказанную помощь и какие обязательства ввиду этого оно на себя берёт.

А дальше шло перечисление: в сжатые сроки провести весенний сев, увеличить яровой клин, расширить животноводческое хозяйство и пр. и пр. Словом, зачитанная председателем резолюция по форме ничем не отличалась от всякой другой резолюции. Председатель хотел, было, ставить её на голосование, но к столу президиума, неуверенно и медленно шагая, подошёл колхозный кузнец и попросил слова. Ему было 58 лет. Он видал всякую жизнь: и хорошую и плохую. У него была большая семья. В прошлом году он выработал больше шестисот трудодней. Двое младших детей его и жена вторую неделю не поднимались с постели. Он стоял и, заметно волнуясь, поглаживал большой, чёрной от железа рукой коротко остриженную, седеющую щетину волос на голове. Собрание терпеливо ждало, когда он начнёт говорить.

– Ничего этого не надо, – наконец, негромко сказал он, положив руку на мелко исписанные листки резолюции. – Надо написать Сталину одно словечко – спасибо.

Он всё поймет…»

Итак, колхозный кузнец – традиционно в русском фольклоре носитель тайного знания, а то и колдун, – у которого от голода дома погибают дети и жена, говорит: спасибо товарищу Сталину.

Эта статья могла выйти только с личной санкции вождя.

Едва ли хоть кто-то, помимо Шолохова, во всей Стране Советов мог позволить себе таким образом поздравить Сталина.

В Гослитиздате стало известно, что «Тихий Дон», наконец, дописан или вот-вот будет готов.

А «Тихий Дон», как мы помним, давно воспринимался как дело государственной важности, одного порядка с перелётами советских лётчиков через океаны, строительством метро, возвращением украинских и белорусских земель и новым фильмом Эйзенштейна.

Гослитиздат снарядил в путь шолоховского редактора Юрия Лукина: езжай, товарищ, до Вёшек и привези нам финал эпопеи. Лукин у Шолохова гостил много раз, был моложе его всего на два года, но всё равно обращался к нему на «вы».