Шолохов. Незаконный

1 и 2 ноября Верховный Совет – и лично Шолохов в числе прочих делегатов – утвердили возвращение в состав Советской России утерянных ранее земель, за которые, в числе прочих, сражались и шолоховский герой Григорий Мелехов, и его прототип – Харлампий Ермаков.

Всё это, случившееся накануне завершения романа, было и символичным, и удивительным.

30 ноября началась советско-финляндская война. 14 декабря за нападение на Финляндию СССР был исключён из Лиги Наций. Как бы не замечая этого, с 18 декабря советская пресса начала поздравлять вождя.

Он переходил на седьмой десяток в качестве собирателя русских земель.

21 декабря Шолохов торжественно открыл бутылку коньяку, полученную в день рождения. Разлил всем взрослым членам семьи: как раз по рюмочке на каждого и хватило. 23 декабря на третьей полосе «Правды» вышла его статья «О простом слове». На фоне безудержных липких славословий статья прозвучала искренне и горько.

«В 1933 году враги народа из краевого руководства бывшего Азово-Черноморского края – под видом борьбы с саботажем в колхозах – лишили колхозников хлеба.

Весь хлеб, в том числе и выданный авансом на трудодни, был изъят. Многие коммунисты, указывавшие руководителям края на неправильность и недопустимость проводимой ими политической линии, были исключены из партии и арестованы.

В колхозах начался голод. Группа партийных работников северных районов Дона обратилась с письмом к товарищу Сталину, в котором просила расследовать неправильные действия краевого руководства и оказать ряду районов продовольственную помощь».

(Обманывал: никакой «группы» не было: писал один он, Шолохов.)

«Через несколько дней от товарища Сталина пришла телеграмма: “Письмо получил. Спасибо за сообщение. Сделаем всё, что требуется. Назовите цифру”.

В районах начали кропотливо считать, сколько понадобится хлеба, чтобы дотянуть до нового урожая. Снова было послано письмо с расчётами, выкладками и указанием необходимого количества продовольственной помощи для каждого района.

В ответном послании товарищ Сталин сообщил, какому району и сколько отпущено хлеба, и упрекнул за промедление: “Надо было сообщить не письмом, а телеграммой. Получилась потеря времени”.

Тысячи честных колхозников были спасены от нужды. Люди, пытавшиеся уморить их голодом, впоследствии были расстреляны.

Обо всём этом, пожалуй, не было бы нужды вспоминать, если б не случай, происшедший в одном из колхозов.