Шолохов. Незаконный

Шолохова осмотрели великий хирург, создатель советской клинической школы Сергей Иванович Спасокукоцкий, профессор МГУ, орденоносец, основатель школы клиники внутренних болезней, терапевт Максим Петрович Кончаловский и выдающийся советский рентгенолог Василий Акимович Дьяченко.

Выяснилось, что у него тяжелейшая контузия, сотрясение мозга, смещение органов грудной клетки и несчётное количество ушибов.

– Ну и башка у вас! – с мрачным восхищением, но озадаченно сказал Спасокукоцкий: светило, ему 71 год был уже, он всё в своей практике, казалось бы, повидал.

 – Чугунная башка. Такие удары выдержать – невероятно!

Врачи приказывали ему лечь в больницу, но куда там:

– Дома долечусь, милые мои доктора. Домой мне надо. Там всё пройдёт сразу.

Пытались остановить, перечить, уговорить – ни в какую. Шолоховский характер – он же его Гришке Мелехову дал поносить.

Светила, конечно же, пожаловались партийному руководству: снимаем с себя ответственность, но он совершенно неуёмный – этот ваш полковник Шолохов.

Так и отбыл в Николаевск. Семья уже переехала в новое жильё: пятиоконный отдельный одноэтажный дом на улице Ленина.

Сам себя не видел, только пальцами иногда по пути ощупывал, поэтому, когда явился, радость показалась ему несколько, что ли, скомканной.

– Господи! Миша! – вскричала жена и схватилась за сердце. Тёща перекрестилась. Выбежавшие было дети – отпрянули назад, словно ожила самая жуткая сказка.

За сутки Шолохов обратился в чудовище.

Сын Миша вспоминал много-много лет спустя: «До сих пор помню чувство безотчётного детского страха, подавившего во мне всякое желание броситься к отцу.

Мне было страшно даже подойти к нему…»

Шапка на его голове держалась на самой макушке. Голова обратилась в натуральную тыкву. Странно, что он не умер по дороге к семье.

Теперь уже домашние пытались отправить его в больницу – но куда там! Если три светила при поддержке чинов из куйбышевского НКВД не уговорили, – то куда уж тут домашним?

Принимать твёрдую пищу Шолохов был неспособен.

Председатель эвакуированного с Украины колхоза по фамилии Перепелица привозил сливки, и Мария Петровна по ложечке кормила мужа. Каждый глоток давался с жестокой мукой, поначалу сразу рвало. Потом, когда надрывающийся организм догадался, что ему желают добра, пища начала усваиваться, но при каждом почти кормлении случался приступ безудержного кашля. А что такое вот этот кашель – когда грудь взрывается даже от вздоха – пытка.