Шолохов. Незаконный

В сентябре 1944-го назрела острая необходимость как-то обустраивать жизнь: у примерно двадцати бывших обитателей вёшенского дома не было теперь, в прямом смысле, собственной крыши над головой, и надо было как-то, куда-то всех определять. Ни сил, ни ресурсов, ни возможностей возводить собственный дом у Шолохова не имелось. Все несчётные свои гонорары он за войну поистратил и запасов не имел. Он сходил в нужные кабинеты, объяснил ситуацию: там всё поняли и откликнулись.

В октябре Шолохов получил квартиру в Москве – Староконюшенный переулок, 19.

Перевёз туда из Вёшенской жену, детей и няню. Старший сын Александр пошёл в 7-й класс московской школы, младший, Михаил – во 2-й. Старшей, Свете, было уже 18 – невеста!

Когда 23 февраля 1945-го, не дождавшись конца войны, умрёт Алексей Толстой, Шолохов уже будет москвичом. Его введут в комиссию по организации похорон Толстого. «Красному графу» было 62 года. Они никогда не были дружны, но накануне войны судьба поставила их двоих во главе советской литературы, наделив неслыханной и заслуженной славой, депутатством, орденами, признанием.

На первых полосах советских газет их портреты стояли рядом. Имена всегда шли через запятую.

Теперь словно бы в очередной раз сменялись декорации. В составе Верховного Совета неизбежно появятся новые писатели – Владимир Ставский погиб на фронте ещё в ноябре 1943-го, теперь вот Толстой.

Шолохов и так находился в центре советской литературы – но в 1945-м, накануне сорокалетия, он становился старшим по стране, верховодящим.

На смерть Толстого он откликнулся статьёй «Могучий художник». Её опубликовали 25 февраля в «Правде».

Там два текста – его, вверху, и Николая Тихонова – под ним. И общее соболезнование от деятелей культуры, под которым тоже симптоматично размещены подписи. Первая – Тихонова: в 1944 году он был отозван с фронта и назначен председателем правления Союза писателей вместо разжалованного с этой должности Фадеева.

Тихонову пришлось оставить родной Ленинград и переселиться в Москву, где он стал главным литературным чиновником в Союзе.

Вторая подпись – Шолохова. Третья – философа, директора Высшей партийной школы Григория Александрова. Дальше уже шли Сергеев-Ценский (писательский старейшина), Леонов, Фадеев, Асеев, Демьян Бедный и все прочие; Панфёров, Всеволод Иванов и Гладков были уже на третьей строчке, Серафимович, Пришвин, Пастернак – на пятой.