Шторм Z. У вас нет других нас

Одной из немногих оставшихся в мире.

В любом случае я из числа тех, кто принял решение разделить судьбу своей страны и своих сограждан до конца.

Свое решение я подкрепил, взяв в руки оружие.

И если я говорю какие-то неприглядные вещи, о которых вам не расскажет генерал в очках, похожий на Валерку из «Неуловимых мстителей», то исключительно потому, что, если об этом не буду говорить я, об этом будет говорить вражеское гадьё.

Во зло нам и в ущерб нам.

А я говорю то, что вижу, находясь здесь, в рядах русской армии, которая будет выполнять поставленные задачи, преодолевая трудности и изживая те или иные негативные явления.

И наша 58-я армия, находившаяся на острие вражеского удара в очень критичные и опасные дни, и другие соединения, разбросанные по всем направлениям.

Офицеры, солдаты и генералы.

Ни у кого не должно быть сомнения в армии и во флоте.

Насчёт политиков разговор отдельный, но он не является предметом данного повествования.

Мои рассказы, то есть хроники военных будней «Шторм Z», в которых мне довелось принимать участие, потихоньку подходят к концу.

Наш первый выезд вместе с мистером Фьюжном закончится неудачно.

Нас накроет артиллерия задолго до выхода на точку, и мы откатимся.

Мы эвакуируем часть группы и раненых утром, но все мы не влезем в «тайфун». Я останусь с мистером Фьюжном, и мы спустя какое-то время начнем отход оставшимся составом.

Мы перебежим пустую раздолбанную дорогу под наблюдением вражеского коптера, повисшего где-то в ярко-голубом, солнечном небе, и скроемся в спасительном кустарнике.

А маленькие, с высоты полёта дрона, человечки с жовто-блакитными флажками на рукавах кинутся к своим орудиям.

…я бегу, продираясь сквозь заросли акации, по сухой, выжженной солнцем траве…

Мне больше нечего рассказать о своих «боях и походах».

Мой путь на фронтах СВО, во всяком случае его пройденная часть, не был ярким и героическим.

Да и сам я никакой не герой.

Но я — настоящий.

Если они кому-то не нравятся, извините.

Но других у меня нет.

И у вас нет других нас.

Крайний выход подарил мне ещё одну возможность побыть наедине с собой.

Закончив работу в штабе и вернувшись в строй, я убыл на поддержку штурмовиков в составе группы эвакуации.

Больше двух месяцев не был я на передке и, конечно, не мог не обратить внимание на те изменения, которые тут произошли.